— Куда ранен? — спросил он высокорослого, худого санитара.

— В живот...

«И этого бойца, наверное, придётся отправить в госпиталь», — грустно подумал врач. Он позвал медсестру и велел ей сделать раненому перевязку.

Лежал раненый рядом с койкой Кольцова. Похоже, он пришёл в себя и шарил круглыми серыми глазами по санчасти, стараясь понять, где находится. Мария стала делать ему перевязку, и он тихо застонал.

— Ты чего, сероглазый, болит? — спросила она, пристально глядя на его худощавое и побелевшее лицо.

— Болит... — прошептал боец запёкшимися губами. — Небось осколок запутался в кишках, и потому болит. — И вдруг спросил: — Скажи, я буду жить?

На лице медсестры вспыхнула улыбка.

— Соколик, ты что такое говоришь? — Она марлей протёрла ему лицо. — Мы подлечим тебя, и ты снова вернёшься к своим друзьям-артиллеристам. У тебя ведь не рана, а царапина, — щуря чёрные глаза, добавила она. — А хочешь, мы тебя отправим в госпиталь?

Боец покачал головой.

— Я не желаю ехать в госпиталь, — с обидой в голосе сказал он. — Там подлечат и направят в воинскую часть, где мне не знакома ни одна солдатская душа, и буду я там чужаком.

— Что, хочешь вернуться на свою батарею? — усмехнулась Мария, заканчивая перевязку.

— Это же моя семья, батарея, как туда не вернуться? — Раненый через силу улыбнулся. Неожиданно он сказал, глядя ей в лицо: — А ты, сестрица, красивая, будто сошла с картины художника. Как зовут?

— Мария... — Она отчего-то покраснела. — А что, боль пропала, если тебя потянуло на такой разговор?

Он, словно не слыша её, произнёс:

— Поцелуй меня, Мария!

— Потом, когда поправишься, — пообещала она.

Санитарная машина прибыла утром, когда вовсю припекало солнце. Оно висело над лесом, и его лучи пробивались в окна санчасти, играли на белых стенах. Медсестра Мария вышла во двор. В это время из машины вылез водитель, молодой боец с карими смеющимися глазами. Увидев у порога медсестру, он натужно спросил:

— Ну, где твои раненые, сестрица? Сколько их?

— Пятеро... — Мария подошла к нему ближе. — Долго придётся ехать?

— Часа за три доберёмся, если ничего такого не случится.