– Я не хотела тебя расстраивать, – говорит она, виновато морщась.

Он изображает игру на пианино.

– Моя бабушка. – Затем он кладет одну ладонь на сердце и хлопает, будто успокаивая.

Флосси закрывает крышку рояля. Вокруг нее сложности, сплетенные из противоборствующих импульсов, самый сильный из которых велит ей быть любезной хозяйкой, проводить гостя в гостиную и предложить ему напиток. Но этого от нее ожидает дом, а они уже где-то за пределами ожидаемого, и она не хочет возвращаться.

Она не видит в нем гостя, нуждающегося в очаровании. Не видит в нем и пленника, которого нужно контролировать или бояться, на которого нужно кричать на улице. Она видит в нем человека, который, без всякой своей вины, обнаружил себя в Чилкомбе и пытается с этим справиться – как и она. Она видит Ганса Краузе, который помогает ей с овощами, который добр к лошадям, который поет как Пугало, который смешит ее.

– Пойдем наружу, – говорит она и идет к передней двери, чувствуя укол сожаления оттого, что всегда должна вести. С этой мыслью она замирает в дверях, чтобы позволить ему догнать ее, и затем намеренно идет с ним рядом, подстраивая шаг, пока они пересекают лужайку. День перешел в вечер, золотой и полный птичьей песни, и они идут сквозь пестрый лес той же дорогой, что и всегда.

На узкой тропинке они идут бок о бок и иногда ударяются руками, сперва нечаянно, затем специально, в шутку; затем специально, нежно; затем специально, тихо, пока постоянно касающимся друг друга рукам не остается ничего иного, как найти друг друга и сцепиться. Держась за руки, они продолжают путь по тропинке, глядя вперед, будто не в силах признаться в странном поведении собственных рук. Но руки не подвержены этим терзаниям – они сжимают друг друга, переплетают пальцы с привычкой старых знакомцев.

Соединившись таким образом, Флосси легко утянуть Ганса мимо костей и овощей вниз, к морю. У нее нет причин вести его туда, кроме удовольствия в том, чтобы тянуть его за руку. Пляж пуст, и с воды дует свежий ветер. На контрасте с соломенно-желтой, высушенной солнцем землей море глубокого, яркого синего цвета. Отовсюду с залива доносятся удары и шипение волн, достигающих гальки и соскальзывающих обратно в океан.

Спиральки колючей проволоки были выложены по верхней кромке пляжа за линией перевернутых рыбацких лодок. На вершине Сил-Хэд есть свежевыстроенный кирпичный дот, пункт наблюдения, обычно занятый кем-то из ополчения. Они оба кидают на него взгляды, затем Флосси легонько стучит по руке Ганса, чтобы напомнить ему о выцветших буквах, вышитых на рукаве: ВП. Он закрывает их ладонью, затем с забавной учтивостью отворачивается от нее, чтобы снять через голову рубашку. Она ошарашена на мгновение, пока он не кивает на море. Тогда она понимает: они пара из деревни, сбежавшая на пляж для вечернего купания.