– Боже, как ужасно.

– Я не хочу пугать тебя ужасами, Флосс, но это правда. Хотелось бы мне, чтобы было иначе.

– Би-Би-Си говорит, что союзники побеждают в Северной Африке, – говорит Кристабель.

– Там это сложно понять, – говорит Дигби, зажигая сигарету. Голос у него беззаботный, странно безразличный.

Кристабель смотрит на него.

– Перри говорит, что ты проходишь дополнительную подготовку. Он добыл для тебя какой-то особый пост?

– Знаешь, мама всегда хотела, чтобы Перри нашел мне «особый пост», – говорит Дигби. – Хотя мне кажется, что под «особым» она подразумевала «безопасный».

– Какой особый пост? – спрашивает Флосси.

– О, не беспокойся об этом, – говорит Дигби, постукивая зажигалкой по пачке сигарет. – Где ты добыла эти прекрасные сапоги, Флосс?

– Я нашла их в конюшне. Подозреваю, они принадлежали моему отцу. Набила носы газетами. Довольно хитро, не думаешь? – Флосси щелкает каблуками.

– Этому тебя твой немец научил? – говорит Кристабель.

Флосси краснеет.

– Не надо так, Криста. Он не такой.

– Краузе был очень учтив со мной. Если он нравится Флосс, то и меня устраивает, – говорит Дигби. Через мгновение он добавляет: – Я все жду, когда зазвонят церковные колокола, но они больше не звонят, так ведь?

– Уже несколько лет, – говорит Флосси. – Тебя так долго не было дома? В них зазвонят, только если начнется вторжение или кончится война, хотя я не знаю, как мы разберемся.

– Вы хоронили маму в церкви? – говорит Дигби. – Я знаю, вы писали, но не могу припомнить.

Кристабель кивает.

– Мы с Флосси были там. Перри тоже. Я посылала тебе копию службы.

– Отец присутствовал? – спрашивает Дигби.

– Он остался в Ирландии.