Посреди разговоров и проб кекса Кристабель слышит, как немец говорит Флосси:

– Кот снова спит, Флосси, – видит, как сестра смеется, и удивляется этой близости с представителем вражеских сил.

– Откуда взялся кот? – спрашивает Кристабель.

– Нашелся в конюшне, – говорит Флосси. – Ганс кормит его объедками от своего пайка. Мы хотим назвать его Тото.

– У мисс Флосси всегда было доброе сердце, – говорит Бетти, надевая вязаную грелку на заварочный чайник. – Помните, как она приглядывала за тем ужасным слоном, будто за живым созданием.

Флосси смеется.

– Это правда. Я клала ему в рот еду, та гнила, и мне приходилось снова доставать ее.

Леон добавляет мрачным тоном:

– Мне приходилось часами возить за собой этого слона, когда мы ставили спектакли. Он был лошадью, был верблюдом, был кораблем и драконом тоже был.

– Иногда Дигби катался на нем, – говорит Флосси.

– Иногда Кристабель стояла на нем, раздавая приказы, – добавляет Перри, глядя на нее.

– Пойду прогуляюсь на холм, поищу Дигса, – говорит Кристабель.

– Я с тобой, – говорит Флосси.

* * *

Флосси и Кристабель выходят вместе. Они покидают поместье, обходят по краю деревню и идут к крутой тропинке, которая ведет на Хребет. Флосси в своих сапогах широким шагом идет вперед.

– Осторожнее на этом мостике, нижняя дощечка расшаталась, – говорит она в какой-то момент с привычкой к деревенской жизни, которой Кристабель у нее раньше не замечала.

Тропинка петляет меж дроком и ежевикой, поднимаясь на крутой откос, и, когда они оглядываются, вечернее солнце старательно, с любовью подсвечивает полоски террас на полях внизу – отметины, оставленные теми, кто возделывал долину тысячи лет назад. Сама дорожка древняя, мелованная тропа, выгравированная на земле.

Они взбираются настолько высоко, что могут сверху вниз смотреть, как стайка грачей гоняется по долине за пустельгой: пикирующая воздушная свара. Тропа кончается у доисторического кургана, десятифутовой травянистой груды в форме перевернутой миски, на вершине которой лежит Дигби. Лежит на спине, так неподвижно и спокойно, как могут только спящие.

Кристабель бесцеремонно взбирается к нему и оказывается на коленях возле него, лежащего с закрытыми глазами. Флосси залезает на вершину следом, но ждет чуть в стороне. Вот брат. Крепко спящий брат. Он худее, сильнее. Темные волосы острижены по-военному коротко. Он одет в армейские сапоги и старую одежду Уиллоуби: бесформенные фланелевые штаны и свободную белую рубашку, ее закатанные рукава обнажают загорелые предплечья. Одну руку он закинул за голову, как в детстве. Он лежит возле небольшого могильника из окурков, и щедрый свет заходящего солнца делает его схожим с бронзовой статуей.