Январь 1943

Письмо, приглашающее ее на встречу с капитаном Эбенезером Поттером из Министерства по делам пенсий, такое же старательно безобидное, как и задняя комната отеля в Уайтхолле, где она встречается с ним. Судя по цветочным шторам и узорчатому ковру, раньше это была спальня. Теперь она совершенно пуста, за вычетом деревянного стола, на котором лежит только пачка сигарет и блюдце в качестве импровизированной пепельницы, и двух деревянных стульев, на одном из которых сидит капитан Поттер.

– Кристабель Сигрейв, – говорит он, поднимаясь, чтобы пожать ей руку. – Приятно встретиться с вами. Вы добрались до Лондона этим утром?

– Нет, я осталась на ночь у друга.

– Замечательно. Садитесь. Как дела в Истребительной авиации? – говорит он, и она понимает, что он не собирается скрывать тот факт, что уже многое о ней знает.

– Дел много, – говорит она.

Капитан Поттер – мужчина средних лет в военной форме, с уложенными бриллиантином волосами и живым, внимательным взглядом. Его губы сжаты в узкую полоску, почти довольную, будто что-то скрывающую. Он говорит:

– Служащая Сигрейв, мы пригласили вас сюда, поскольку считаем, что вы можете быть полезны на войне. Мы полагаем, что вы хорошо говорите по-французски и провели какое-то время во Франции, будучи ребенком.

– Мачеха отправляла меня туда так часто, как только могла.

– Сама она не ездила?

– Мы ездили с нашей гувернанткой, мадемуазель Обер. Мы останавливались в пансионатах в Нормандии. Она много отдыхала, пока мы беспризорниками бродили по улицам.

– Под «нами» вы подразумеваете себя, Флоренс и Дигби Сигрейва. Сигарету?

– Да. Спасибо.

– Затем вы отправились в школу-пансион для девушек в Швейцарии, где изучали немецкий.

– Я провела там не много времени. Я знаю основы, но не смогла бы изобразить немку.

– Но вы могли бы изобразить француженку?

– Думаю, да.

Он зажигает ее сигарету, затем свою, прежде чем перейти на французский:

– Я слышал, у вас дома есть уличный театр. Вы играете?

Она отвечает по-французски: