– Твоя работа жизненно необходима. Чаю? В чайнике осталось достаточно. Мой французский друг небольшой его любитель.

– Я могла бы делать больше. Я слышала, женщин хотят отправлять под прикрытием во Францию.

– И кто же мог сказать тебе об этом? – говорит он, с приподнятой бровью разливая чай, и добавляет: – Я надеюсь, ты не думаешь, что сможешь найти там Дигби.

– Если только мне не прикажут.

– Тебе не прикажут.

– Его нужно найти?

– Хороших агентов не нужно находить. Молоко?

– Да.

– Сахар?

– Три, пожалуйста.

Перри аккуратно кладет ей в чашку три кусочка сахара парой серебряных щипчиков, затем говорит:

– Кристабель, официально мы не используем женщин в роли бойцов.

– Другие страны используют. Ты видел, что писали в газетах об этой советской девчонке-снайпере? На ней больше трех сотен убийств. Ее пригласили в Белый дом.

– Полезная пропаганда, – говорит он, передавая ей чашку и блюдце.

– Ты в нее не веришь?

– Полагаю, она действительно убивала, но, очевидно, пользы от нее больше в качестве газетной истории – зачем еще ей ехать в Белый дом? Кроме того, мы англичане, а не русские. Будет страшный скандал, если мы пошлем жен и матерей на фронт.

– Я не жена и не мать. Как считаешь, у меня может быть шанс?

– Ты способная девочка. Они изучат твое прошлое, конечно. Надеюсь, в нем не найдут ничего подозрительного.

– Не найдут.

– У твоей мачехи были довольно интересные друзья, но Ковальски я проверял собственноручно, и он диванный революционер, не больше.