– Меня никогда не увлекал политический театр. Не люблю, когда меня запугивают, – говорит Лизелотта. – Вы режиссируете?
– Да.
– Что ж, это идеально. Честолюбивый театральный режиссер – именно тот человек, которого я пригласила бы на обед. Я никак не могла придумать причину, по которой встретилась бы с туберкулезной студенткой-художницей или кем вы там притворяетесь. Вы видели новую постановку «Антигоны»? В театре де л’Ателье.
Кристабель смеется.
– Я давно не бывала в театре.
– Тогда пойдем. Все о ней говорят.
– Я здесь, чтобы разузнать о готовности немецкой армии, а не чтобы ходить по театрам.
– Одно не мешает другому. Мы позволим им забрать наши радости? Я так не думаю, – говорит Лизелотта. Она наклоняется, чтобы поднять собачку и засунуть обратно в сумку. – Попытаем счастья у Лукаса Картона. Там мне обычно находят столик.
Она ведет Кристабель из парка и вокруг площади Согласия, открытой площади с огромным обелиском в центре. Большие черно-красные флаги со свастикой свисают с внушительных зданий, обрамляющих площадь, а в углу стоит дорожный знак с угловатыми указателями на немецком для солдат –
– Я хотела вас кое о чем спросить, – говорит Кристабель, пока они идут к ресторану. – Двое из наших людей содержатся во Френе. Их позывные Сидония и Антуан. Если вы могли бы узнать о них что-то, мы были бы очень благодарны.
Лизелотта кивает.
– Где вы остановились?
– В отеле на Левом берегу.
– На бульваре Сен-Жермен есть ресторан, где вы можете оставлять сообщения у сомелье. Я дам вам его контакты, – говорит Лизелотта.
Когда они подходят ко входу в «Лукас Картон», из него выходит привлекательный офицер вермахта с девушкой в шелковом платье и туфлях на высоких каблуках. Увидев Лизелотту, он приветствует ее с преувеличенной любезностью, склоняясь, чтобы поцеловать ее руку.
Лизелотта говорит по-немецки:
– Дорогой герр Шульте, надеюсь увидеть вас в четверг, как обычно.
– Не пропущу ни за что на свете, – отвечает он, затем указывает на Кристабель: – Ваша подруга присоединится к нам?