– Надеюсь, – говорит Лизелотта. – Клодин театральный режиссер. Я рассказывала ей о новой постановке «Антигоны» Ануя, она ее еще не видела.

– Тогда вы должны позволить мне добыть вам билеты, – с охотой говорит немец. – Это завораживающий спектакль.

– Ах, но Клодин считает аморальным посещать театр во время войны, – поддразнивающим тоном говорит Лизелотта. Кристабель замечает, что ее немецкий быстрее и свободнее, чем французский.

Офицер улыбается Кристабель и говорит на старательном французском:

– Древние греки верили, что долг гражданина – посещать театр. Я согласен. Я куплю вам обеим билеты.

– Вы слишком добры, – говорит Лизелотта, и он кланяется, прежде чем увести свою компаньонку.

– Я не могу принять от него билеты в театр, – говорит Кристабель, когда они входят в ресторан. Элегантные интерьеры украшены деревянными панелями и изогнутыми зеркалами в стиле ар-нуво. В последних отражаются модно одетые французы и нацисты в форме, которых обслуживают официанты в белых пиджаках. Женщин проводят к столику у окна.

– Можете и пойдете, – говорит Лизелотта, ставя свою собачку под столик. – Мы должны взять от него все, что можем. В конце концов, оно ему не принадлежит, не так ли? Ничего из того, что у них есть, ему не принадлежит. Я бы хотела купить вам несколько нарядов и послать к своему парикмахеру. Не думаю, что приму в качестве ответа отказ.

Лизелотта заказывает бутылку шампанского, затем выглядывает из окна, на проезжающих мимо на велосипедах французских женщин, в солнечных очках с белой оправой и красной помадой на губах, с волосами, высоко уложенными спереди или спрятанными под тюрбанами из яркой ткани, крутящих педали в туфлях на танкетке и юбках, развевающихся высоко, как флаги на бульваре Мальзерба.

– Посмотрите на этих великолепных девочек, – говорит Лизелотта, – такая выдержка.

Следующие несколько недель Кристабель регулярно делает вылазки на собственном велосипеде – его она крадет у магазина, оставив взамен записку с извинениями и пачку денег, поскольку велосипед в оккупированном Париже стоит почти столько же, сколько машина – чтобы проехаться по городу и его окраинам и украдкой разведать местоположение немецкой армии.

Она определяет здания, где расквартированы подразделения, и проходится по ближайшим барам и кафе, осторожно пробуя обзавестись контактами, которые могут рассказать ей больше о численности сил. Любую полезную информацию, которую она получает, она сообщает Лизелотте, чтобы передать американцам.

Кристабель становится докой в искусстве задавания нейтральных вопросов, которые могут привести ее к людям, готовым говорить. Она обнаруживает, что пить на людях полезно, – так создается впечатление человека, забывшего о предосторожностях. Пьяная сплетница раздражает, но не вызывает подозрений, ведь многие решили пропить войну. Дешевый бренди на пустой желудок еще и притупляет чувства. Даже дядя Уиллоуби, который говорил о войне как о величайшем приключении, едва ли показывался без бокала в руке, и теперь она понимает, почему.