В амбаре, откинувшись на стены, ждут огромные куклы Кристабель вместе с теми, кто будет ими управлять: троица начинающих актеров, найденных по объявлению в местной газете, пара акробатов, обнаруженных в цирке, куда она поехала встречаться с художником, который рисовал указатель, и молодая женщина, которая состояла в кружке шитья Чилкомб-Мелл, пока не услышала, как Бетти жалуется, что на ее швейной машинке создают монстров, и не пришла к ним.

Кристабель живет в коттедже у моря, но сегодня не может туда зайти, потому что Бетти с рассвета делает там трайфл из пакетированного желе и старых обрезков кексов, а еще бесконечные сэндвичи, и теперь громко сообщает всем, кого видит, что внизу, в деревне, уличные гулянья и песни, а она ломает спину в кухне, и это едва ли можно назвать празднованием, одновременно отказываясь покинуть пост с упрямством стрелка, потому что не может доверить никому сделать все как положено. Кристабель узнает в этих жалобах собственную песню Бетти, которую она гордо поет как гимн в важные дни, и не смеет ее прерывать.

Кристабель на мгновение останавливается у костей, вглядываясь в море. Над ним проплывают огромные облака, отбрасывая тени на воду внизу. Вдоль изгиба побережья на пляжах и холмах видны костры и группы людей, плещущихся в холодных волнах, тогда как военные суда в порту Портленда время от времени гудят в свои могучие горны.

Премьер-министр сказал по радио, что их задача еще не завершена, но они должны позволить себе «короткий период радости», чтобы отметить окончание войны с Германией. Кристабель пытается вызвать в себе какие-то праздничные чувства, но они кажутся приглушенными, будто доносящимися издалека. Но она рада тому, что они есть и есть вещи, которые нужно сделать, полезные вещи, поэтому она обращает внимание на кости, чтобы поправить флаги и подготовить сцену.

Флосси и Джордж подгоняют последних гостей к дорожке меж деревьев, когда на подъездной дорожке с хрустом появляется военный джип, из которого возникает горделивая фигура Миртл в бархатном красном платье со шлейфом. В одной руке она несет свои туфли, а другой придерживает красно-бело-синюю шляпу, которая угрожает унестись на ветру.

Ее голос гремит по лужайке.

– Флосси, милая!

– Так рада, что ты успела, Миртл, – кричит Флосси. – Какое очаровательное платье.

– Мои шторы, дорогая, принесены в жертву моде. Но кому нужны шторы, когда закончилось затемнение? – говорит Миртл, посылая воздушный поцелуй отъезжающему джипу. – Но только посмотри на себя – это золотое ламе? Ты горда и сияешь, как статуя Свободы.