– Тогда лучше останься здесь и отдохни еще, – говорила она и уходила к своему кофе, своей книге.

На четвертое утро море более-менее успокоилось, хотя облака по-прежнему лежали низко. Днем, чтобы сбагрить Баркли, несколько оправившегося от морской болезни, но не от уязвленного самолюбия, Мэриен пристроилась в женском салоне. Прихватив ручку и несколько листов корабельной бумаги, она собралась написать Джейми. «Дорогой Джейми», – вывела она и замерла. Мэриен никогда не писала брату писем. В этом не было нужды.

Вернувшись наконец в Миссулу, он показался старше, отчего-то грустным, однако стал увереннее, крепче. Как-то в конце августа Джейми появился на аэродроме, прямо с поезда. Когда они на ее машине ехали домой, он рассказал, что добрался до Сиэтла, рисовал в парке портреты, нашел работу в богатой семье.

– И я встретил девушку. У них я и работал.

– О! И что?

– В общем, мы не понимаем друг друга.

– В каком смысле?

– Ну, слишком разные. Не важно. Наверно, просто детская любовь.

Мэриен мрачно улыбнулась. Джейми еще не знал о ее помолвке.

– Я рада, что ты вернулся.

Уоллес, завернувшись в одеяло, сидел на веранде. Перво-наперво Джейми поздоровался с собаками, но Мэриен заметила его потрясение, когда Уоллес встал и нетвердой походкой подошел к нему.

– Ты болен, Уоллес. Так похудел.

– Болен. Но я сам во всем виноват. Слишком долго и слишком много пил, Джейми. Я много делов натворил, но Мэриен и мистер Маккуин нашли врача, который мне поможет. Я скоро еду в Денвер, побуду там.

Джейми напрягся:

– А при чем тут Баркли Маккуин?

– Ты не сказала ему, – повернулся Уоллес к Мэриен.

– Не сказала мне что?

Мэриен не шли слова.

– Твоя сестра выходит замуж.

Джейми посмотрел на Мэриен: