Когда он очередной раз едет в город, его ждет телеграмма от Флавиана. Один из его пейзажей выбрали на конкурс, наградой в котором является покупка картины Музеем изобразительных искусств Сиэтла. Флавиан, задним числом прося у Джейми прощения за дерзость, выставил его на выставку. Флавиан интересуется, есть ли у приятеля еще работы для галереи. И еще: через месяц Джейми ждут в Сиэтле на церемонию награждения.

* * *

Однажды, застигнутая в Кордове нелетной погодой, Мэриен знакомится с хорошо одетой женщиной, постарше, незамужней наследницей консервного состояния. Та предлагает разделить комнату в уже переполненной такими же бедолагами-путниками гостинице. В комнате, разумеется, только одна кровать. После хорошего ужина с вином, когда они забираются под одеяла, женщина предлагает почесать Мэриен спинку, довольно тихо, Мэриен может сделать вид, что не слышит. Однако она соглашается, переворачивается на живот, задирает рубашку.

Кончики пальцев бегут вниз по спине. В низу живота у Мэриен переворачивается груз. Никогда еще женщина не вызывала у нее такого ощущения, однако вот оно; прикосновение легкое, умелое, и Мэриен интересно, что еще возможно. Она переворачивается на бок, и нежные пальцы без колебаний проводят по ребрам. Губы женщины прикасаются к грудине так осторожно, будто обхватывают фарфоровую чашку. На Мэриен мужские хлопковые кальсоны, и она, приподнявшись на спине, стаскивает их вниз.

За все время она не прикоснулась к женщине, ни разу не поцеловала ее. Она полностью пассивна, не то чтобы покорна, но прохладна, почти царственна, до тех пор, пока ее ляжки не обхватывают голову женщины, и она содрогается. Потом она переворачивается, отстранив не убранную с ее бедра, вопрошающую руку женщины, и засыпает.

Когда она возвращается в Валдиз, ее ждет письмо Калеба, в которое вложено еще одно письмо от Баркли. Вкладку она бросает в огонь, не читая. Какое-то время по ночам думает о женщине больше, чем о чем-либо еще.

О Хрустальной ночи Мэриен узнает по радио, испытывает страх, умеренный расстоянием. Все, кроме гор, рудников и глетчеров, кажется далеким.

Чарлз Линдберг летит в Германию, получает медаль от Германа Геринга. Вспыхивают фотоаппараты.

В апреле 1939 года вернувшись в Штаты и лишившись былого ореола героя, он делает невнятные заявления прессе, что, дескать, говорит от лица немцев, выполняет миротворческую миссию. Америка, Линдберг совершенно уверен, не должна вступать в войну. «Мы должны объединиться, – пишет он в «Ридерз дайджест», – дабы сохранить наше самое бесценное достояние, наследие европейской крови».