Он считает себя беспристрастным, обладающим высшей логикой. А считая что-то, Линдберг уверен, что это так. Он начинает выступать с речами по радио, выступает перед публикой, собирает толпы народа, заполняет стадионы вроде Медисон-сквер-гарден тысячами тех, кто просто не хочет опять идти на войну, но еще симпатизантами нацистов, фашистами и антисемитами (кого остальные замечать не хотят).

Краткий экскурс в будущее: после Перл-Харбора Линдберг прикусывает язык, пытается устроиться в «ПанАм», «Кертисс-Райт». Сначала его предложения принимаются с восторгом, затем смущенно отклоняются, поскольку Белый дом не одобряет. В конце концов он убеждает министерство ВМС отправить его в Южный океан наблюдателем, просится на фронт. Летает патрульным на рассвете, работает спасателем, обстреливает японские самолеты, хотя в общем-то не обязан, придумывает способ сократить потребление топлива, что увеличивает дальность полетов истребителей. Он искренне хочет помочь. Его репутация несколько восстанавливается, но уже никогда не будет как прежде.

После войны его брак трещит по швам, однако удерживается. Энн пишет книги, раздражается его попытками контролировать ее и детей, когда он дома, что бывает нечасто. У Линдберга три тайные немецкие любовницы, от них семеро тайных детей. Может, он хочет восстановить мировое население с помощью маленьких линдбержат? Он опять и опять повторяет детям: выбирая партнера, нельзя забывать о генетике.

После пятидесяти Линдберг посвящает себя защите вымирающих видов животных и туземных народов. Одержим угрозой атомной войны. Он помог миру оскудеть, но не хочет, чтобы тот оскудевал.

Когда со стартовой площадки поднимается ракета «Сатурн-5», чтобы доставить на Луну космонавтов «Аполлона-11», Линдберг там, во Флориде, тянет шею, не отводя взгляда от исчезающей искры. В первую секунду после отрыва от земли ракета сжигает больше топлива, чем «Спирит оф Сент-Луис» во время перелета из Нью-Йорка в Париж.

В 1974 году Линдберг умирает. Он не хочет, чтобы его бальзамировали, выбирает шерстяную и хлопковую одежду и саван, которые сгниют. Желает, чтобы над телом звучали гавайские песнопения. Распоряжается, чтобы в засыпанной камнями вулканического происхождения могиле нашлось место и для Энн, однако спустя почти тридцать лет она выберет кремацию, ее прах где-то развеют.

* * *

Флавиан сам приезжает забрать Джейми из горной хижины и доставить на церемонию в музей Сиэтла. Тот выстаивает ее с неловким чувством, отвыкнув от толпы и нервно высматривая семейство Фэи. Никто из них не пришел, но блистательные акварели Тернера, обнаруженные им на чердаке их дома и снабженные табличкой «Из собрания семьи Фэи», повесили на отдельную стену. Простые волны цвета на маленьких прямоугольниках рельефной бумаги, и все же кажется, они передают раскинувшуюся панораму моря и неба, бесконечного пространства.