— Париж вскружил голову московиту, — сказал регенту аббат Дюбуа, очень довольный.

15

15

В отеле Ледигьер житье подчинено привычкам Петра, — встает он с рассветом, даже после приема. Одного только духовника не поднимает шумное царское пробужденье, — спит с похмелья до полудня. А Куракин хоть и не слышит за три стены голос звездного брата, но чует, словно в бок толкает кто-то. Сон при царской особе у Мышелова, у спальника, сторожкий.

В ранний час к отелю подходит Сен-Поль, одетый разносчиком. Цидулу от него принимает Огарков.

— Аббат Дюбуа радуется, — сообщил царю Куракин. — Говорит, Париж опутал русского медведя. Скифы, дескать, кроме своих трущоб да матросских притонов в Голландии ничего не видели, — теперь от французских приятностей обалдели. И царь тоже… Не пора ли нам атаковать, государь?

— Обожди! Сегодня у венгра обедаем.

— Вчера опять Книпхаузен наседал на меня… Скорей, скорей союз с Францией! Мы, говорит, со всеми переругались. Беда, если его царское величество нас бросит.

Пруссака, видимо, обеспокоили прожекты Герца, — боится сепаратного мира царя со шведами. Куракин успокаивал:

— Не бросим. Царь пока занят. Отчего бы вам не пойти к нему?

— Куда?

— Его величество днем посетит собор Нотр-Дам. Будет обозревать Париж с башни.

— Ох! — толстяк схватился за сердце. — Туда я не полезу.

— А вечером, — сказал Куракин, — его величество обедает у князя Ракоци.

Секрета в том нет, Сен-Поль обещал разнести новость. Цесарцам надо знать непременно, пускай мотают на ус. Потревожить их полезно.

Веселья за столом не было. Скрипачи-цыгане бередили душу, но Ракоци не оттого впадал в печаль. Поражение обрекло венгра на скитания, — теперь обращает взоры на султана.

— До конца лета уеду отсюда. Положение мое заставляет делать стрелы из любого дерева.

Французская пословица была произнесена с горечью, но без упрека. Однако обед прошел натянуто.

Вечером — снова на плезиры. А вставать царь понуждает рано. Борис едва жив, держится на ногах лишь силой ободряющих декохтов.

Поначалу в отеле Ледигьер завтрак подавали по парижскому обычаю, в постель. Царю не понравилось. Для чего это? Каждый в своем углу чавкает, будто собака.