Рядом с больным Иоанн увидел московского голову князя Владимира Григорьевича Ховрина с сыном Иваном, в честь отца также прозванного Головой. Митрополит слабым голосом уговаривал всех их, и в первую очередь князя Владимира, не забывать о храме, не бросать его детище. Увидев среди народа государя, он обрадовался и начал твердить ему о том же, потом просил прощения, но вскоре, утомившись, затих.

Присутствующие, видя, что старец дремлет, начали потихоньку удаляться.

Вернувшись домой, Иоанн, наконец, отправился навестить свою супругу. Несмотря на то что она казалась при встрече довольной и даже радостной, он почувствовал, что Софья чем-то сильно озабочена.

— Напугалась пожара? — спросил он её ласково.

— Ещё бы! — оживилась она от воспоминания. — Я ещё вещи собирала, как увидела, что у меня под окном горящие головешки летают, а потом гляжу, крыша храма Рождества Богородицы загорелась! Слава Богу, всё обошлось! Мы с сыном твоим Иванушкой в монастыре отсиделись.

— Я, кстати, его с тех пор и не видел. Как он там вёл себя?

— Всё рвался на пожар, тебе помогать, с трудом его дядька удерживал, грозил, что ты им обоим всыпешь, если он отлучится. Потом заснул.

— А чем ты занималась?

— Я не могла спать, за тебя волновалась, за наш дом — я ведь впервые такой пожар видела! Это ужасно! И часто у вас такое случается?

— Не часто, но бывает.

— Разве можно жить в деревянном дворце? Да так и сгореть можно в момент! Это же дерево! Разве ты бедный? Разве не можешь построить себе каменные хоромы?

— В деревянном доме для здоровья целительнее жить.

— Так весь мир уже живёт в каменных домах! В Риме никто из богатых людей теперь не ставит деревянные хоромы. Весь центр там сплошь из камня! Оттого и пожаров больших там не бывает! И живут люди не меньше вашего: и семьдесят лет, и более! Да и в Москве появилось немало таких строений, ты только погляди! У Ховриных палаты из камня, и у Патрикеевых... А ты что, беднее их?

— Зачем так говоришь? — осерчал Иоанн. — Мне и мой дворец нравится! Я пока не думал серьёзно о том, чтобы его перестраивать. Много предков моих так жили, и, слава Богу, никто ещё не сгорел! У каждого народа свои обычаи, свои возможности. У нас дерева много, мы умеем из него быстро надёжные терема ставить, и я не спешу по-иному начинать жить.

Увидев, что мужа начинают раздражать её упрёки, Софья заулыбалась и сменила тактику. Ласкаясь, она погладила его по руке, по плечу:

— Не серчай на меня, мой милый, ты, конечно, лучше знаешь, как поступать, и не моё бабье дело давать советы непрошеные. Только я за свою жизнь немало нагляделась, как живут правители в иных странах: лучшие дворцы, лучшие творения, драгоценности, мебель — всё у них. А нам в своих хоромах не только вещи ценные держать опасно, но и самим жить страшно. Что же про нас послы иноземные своим государям порасскажут?