Не раз он пытался дознаться у матушки, куда подевалась Феодосия. Ему иногда казалось, что если он узнает, где она, убедится, что у неё всё в порядке, он окончательно успокоится и не будет больше думать о ней. Но Мария Ярославна избегала всякого разговора на эту тему. Теперь же посещение детской комнаты, где он был когда-то так счастлив с княжной, вновь освежило эти воспоминания. Видно, пресытилось сердце семейным покоем и довольствием, легкодоступной любовью. О человек! Всё запретного ему подавай!

Можно, конечно, по женским монастырям дьяков послать, чтобы разузнали, где Феодосия скрывается. Да как объяснить это людям? Да и зачем? Бог с ней!

Не прошло и месяца после крушения строящегося храма Успения, как всё уже было готово к отправке послов в Венецию. Государь не поскупился на средства для подкупа венецианских чиновников и для оплаты задатка мастерам, желающим выехать в далёкую для них землю. Два воза были набиты драгоценными русскими соболями, песцами, горностаями. В окованном железом сундучке покоились семьсот рублей серебром, что по весу составляло три с половиной пуда. Да и свита у посла Семёна Толбузина была внушительной: кроме переводчика Антона Фрязина, с ним ехали, как было уже заведено, казначей, несколько дьяков, приставов, добрая охрана, слуги.

24 июля 1474 года рано утром посольство, благословлённое самим митрополитом, отбыло через Троицкие ворота по северо-западной дороге в сторону Новгорода по хорошо объезженному пути.

Проводив послов, Иоанн вместе с митрополитом в очередной раз подошёл к порушенному собору Успения Богоматери. К этому времени он уже был очищен от камней и мусора, все работы на нём были прекращены. Мощная на вид южная его стена и часть передней продолжали возвышаться на своих прежних местах, подкреплённые на всякий случай подпорками из дубовых брёвен. Своды и две другие стены по приказу великого князя были полностью разобраны, и теперь люди могли свободно и без опаски входить на службу во внутренний деревянный храм и приближаться к священным гробам.

От падения стены гроб чудотворца Петра совсем не пострадал, его расчистили, помыли, и он продолжал возвышаться перед зрителями в прежней своей красе. Два же других — митрополитов Ионы и Филиппа — оказались подпорченными, оббитыми, их, как могли, поправили. Посоветовавшись, государь с митрополитом решили пока новых не заказывать, а сделать это после того как будет построен новый собор. Договорились также до приезда новых мастеров не трогать устоявших стен, которые казались достаточно прочными. Как знать, может, заморские специалисты смогут использовать их для дела.