Собственный рассказ вдохновил Софью, глаза её заблестели от воспоминаний, щёки порозовели, голос звенел. Иоанн на этот раз слушал жену с особым вниманием, она же, видя это, охотно продолжала:

— Там, впрочем, каждый богатый человек считает своим долгом иметь соответствующий его положению большой каменный дом. У венецианских мастеров многовековой опыт каменного строительства! Уж у них-то ничего не рухнет, надо лишь денег на хорошего мастера не пожалеть. Скупость да экономия в таком деле дороже обходятся! Если ты, господин мой, не против, — Софья улыбнулась мужу, — то я послам своё задание дам: пусть попросят местных художников, чтобы рисунки с домов и города сделали, тогда ты и поглядишь, что это такое. Может, и тебе какой дворец приглянется! Ты не против?

Иоанн задумчиво покачал головой:

— Дай сначала хоть с собором справиться, там видно будет. Мало ли кто как живёт, что на всех смотреть! Наши предки, слава Богу, столетиями в деревянных домах жили не тужили, и нам не зазорно. Или тебе, жена, места не хватает?

— Пока хватает, — отозвалась она добродушно. — А если детки ещё народятся? Каждому комната нужна, да помещения для нянь и кормилиц. Опять же, страшно мне в деревянных хоромах жить, что если снова пожар? Поглядела я один раз, на всю жизнь запомнила!

— Погоди, не торопи, всему своё время, — прервал её воспоминания Иоанн. — Сейчас мне и без строительства своих палат забот хватает. Всему своё время, — повторил он.

Всё это Иоанн говорил, запивая пищу добрым крепким мёдом, от которого по-хорошему закружилась голова и, несмотря на укоры жены, не портилось настроение. Обед закончился. Государь встал.

— Пойдём-ка, жена, чем спорить, лучше на дочку полюбуемся. Скучаю я по ней, — говорил он, вытирая бороду мягкой цветистой салфеткой, и двинулся от трапезной через небольшие сени вверх по лестнице. В ту самую комнату, где когда-то проводил прекрасные минуты рядом с рязанской княжной.

Каждый раз, когда он заходил в детскую комнату, ему казалось, что сейчас он увидит свою первую любовь. Он вспоминал места, где она стояла, где сидела, где целовала его. Ныне тут всё было переставлено по-иному, на месте остались, пожалуй, лишь иконы да двери с окнами. По полу стелился цветистый ковёр, на котором вскоре будет ползать маленькая Елена, возле стены стояла её кроватка, на которую ниспадал сверху прозрачный кружевной балдахин, закрывающий девочку от мух и комаров, залетавших сквозь приоткрытые окна. Рядом висела люлька, на которой её качали, если она капризничала. Стояли стулья для кормилицы, нянь и родителей, по краям комнаты тянулись широкие лавки, на которых были наложены игрушки: тряпичные куклы, меховые медведи, поделки из дерева и керамики, трещотки, свистелки, погремушки, колокольцы.