Девочка только что поела и мирно лежала в кроватке, раскачивая ручками, и о чём-то разговаривала сама с собой.

Нянька сидела рядом и вязала. При виде государыни тут же отложила рукоделие и низко поклонилась, увидев же идущего следом Иоанна, и вовсе согнулась до пола.

Иоанн сразу подошёл к дочери и, приблизившись к её личику, поцеловал:

— Как дела, радость моя?

Девочка тут же охотно заулыбалась в ответ и радостно задёргала ручками и ножками, уставившись на отца огромными сине-серыми, в него самого, глазищами.

— Смотри-ка, узнает уже! — в который раз обрадовался гордый отец, обращаясь не то к ребёнку, не то к окружающим.

Он вновь склонился над кроваткой и взял малышку на руки, снова прижался к ней губами. Она тюкнулась несмышлёным личиком в его щёку, будто целуясь в ответ, и это вновь умилило его. Тут, подле ребёнка, он впервые в жизни испытывал такие нежные и чистые чувства, о которых прежде и не подозревал. Когда появился на свет его первенец Иванушка, он сам был ещё молод, сам нуждался в опоре и защите, в материнской ласке, оттого сын не вызывал в нём тех ощущений, которые появились теперь. Конечно, он гордился наследником и по-своему любил его, но это были уже совсем другие, почти партнёрские, взрослые отношения.

Иоанн целовал её крохотные ладошки, нежные бархатистые щёчки, лобик, она лишь щурилась и радостно улыбалась во весь рот от отцовской ласки. Необъяснимый инстинкт подсказывал ей, что отец любит её, и она отвечала ему взаимностью.

Софья с удовольствием наблюдала, как муж тешится с дочерью, и думала: «Слава Богу, хоть ему угодила!» Она тоже любила Елену, но обида, что родился не сын, не позволяла относиться ей к ребёнку так же искренне, как и муж. Она не стала сама вскармливать дитя, желая как можно скорее восстановить своё здоровье, вновь стать привлекательной для мужа, попытаться снова забеременеть, чтобы родить сына. Отдохнув пару месяцев, она поспешила начать осуществление своих планов. Заказывала себе новые наряды, устраивала для супруга обеды и ужины с гостями, музыкой, скоморохами и пением, специально для этого создала труппу из молоденьких девушек-танцорок. Государь охотно принимал её приглашения и столь же охотно, будучи мужчиной ещё молодым и достаточно энергичным, исполнял свои супружеские обязанности.

Для Софьи вновь наступили дни ожиданий и наблюдений за своим организмом, от которого она вновь напряжённо ждала зарождения новой жизни. Царственный род Палеологов не должен исчезнуть бесследно. И если даже её будущему сыну не суждено будет сделаться государем, он станет родоначальником новой могущественной ветви Палеологов, а у неё появится настоящая опора в Московском государстве. Эта мысль неотступно преследовала её даже в минуты близости с супругом, заставляла быть всегда по-новому изобретательной, страстной, чувствительной. Кроме того, она просто стремилась нравиться своему мужу, поддерживая в нём страсть и уважение к себе. И дела её шли достаточно успешно. Её заступничество за Ивашку Фрязина и Данилу Холмского стало широко известно и прибавило ей авторитета среди боярства. И хотя она по-прежнему ощущала своё отчуждение в достаточно замкнутом русском обществе, тем не менее относились здесь к ней со всё возрастающим почтением. Приезжающие иноземные послы всё чаще просились к ней на приёмы, преподносили подарки, обращались с просьбами, к которым государь прислушивался достаточно уважительно и по возможности удовлетворял их. Обсуждая как-то эту тему на одной подушке, они пришли к выводу, что чем выше авторитет жены в обществе, тем больше чести и её мужу. Иоанну понравился этот вывод, и он стремился поднять престиж жены. Софья была благодарна ему за это и вполне довольна.