— Сможешь поставить храм ещё лучше, крупнее и красивее, чем Успенский владимирский? — поинтересовался Иоанн.
— Не верил бы, так не брался, — уверенно ответил зодчий.
И закипела работа. К началу холодов уже заложили фундамент.
Глава XI ПОХОД С МИРОМ
...вольность спасается не серебром, а готовностью умереть за неё. кто откупается, тот признает своё бессилие и манит к себе властелина. И. М Карамзин, История государства Российского
...вольность спасается не серебром, а готовностью
умереть за неё. кто откупается, тот признает своё
бессилие и манит к себе властелина.
Конец лета и начало осени 1475 года выдались в Москве жаркими и сухими. Жаркими не только по погоде, но и по напряжению политической жизни. В очередной раз из Новгорода прибыли послы с плохими вестями. Там разворачивалось настоящее сражение между сторонниками Москвы и её противниками. Степенный посадник Василий Ананьев с вооружёнными сподвижниками напал на державших сторону Иоанна жителей улиц Славковой и Никитиной, пограбил их дома, побил людей, иных так и до смерти. Староста Фёдоровской улицы Панфил с отрядом приятелей разгромил дома братьев Полинарьиных, не пощадили никого, даже дворовых. Среди разбойников находились и участники Шелоньской битвы, бывшие пленные Иоанна, отпущенные им по просьбе владыки и их родственников. Ясно, что они мстили сторонникам великого князя Московского и всея Руси. И снова послы жаловались на Борецких-заводил, в первую очередь на саму Марфу и её второго сына Фёдора Исакова-Борецкого, брата казнённого Дмитрия. Подозревали послы, что сторонником Литвы является и сам степенный посадник новгородский Василий Ананьин.
Не заставили себя долго ждать и жалобы от пострадавших, просивших защитить их от разбойников. Иоанн решил принять свои меры и объявил сбор войск.
А солнце продолжало палить без устали: земля и глина превратились в пыль, которая вздымалась даже от малого ветерка, деревья задыхались и преждевременно теряли свои пожелтевшие листья, колодцы опустели наполовину, и даже дома, казалось, усыхали и становились меньше объёмом. От такой сухости не замедлили поднять голову красные петухи.
Сначала, 12 сентября, в полночь, полыхнуло на Посаде за Неглинной, как раз меж двух церквей — Николы и Всех Святых. Сгорели и обе церкви, и десятки дворов со всем хозяйством.
27 сентября на Арбате полностью спалило двор государева посла Никиты Басенка. Огонь будто языком слизал не только просторный красавец-терем, но и все дворовые постройки, вплоть до последнего полена, прихватив ещё и соседский забор.