— А тайные сборища для чего они проводили?

— Говорят, книги читали, знаниям новым обучались, о вере толковали.

— О вере толковать — храмы есть. Хорошо, я и об этом сам с отцом Гавриилом поговорю, да и со Схарией тоже, я о нём уже наслышан. О Феофиле пока молчи, других допрашивай. Что новое прознаешь — докладывай...

Наряду с расследованием заговора, пришлось Иоанну решать и немало прочих мирных дел, с которыми шли и шли люди на приём. Среди прочих неожиданно явился игумен Кирилловский Нифонт.

— Какими путями здесь, владыка? — поинтересовался великий князь, встречая гостя вполне радушно, ибо всегда чтил Кирилловских старцев.

— Нужда мне приспела. Узнал, что ты неподалёку находишься, вот и решил приехать. Одолели, государь, бояре твои да князья, да прочие ездоки. У всех дела — кто на молебен едет, кто в гости, кто на охоту либо с поручением — все в сёлах наших монастырских останавливаются, требуют у бедных крестьян кормов себе и коням, ночлега, а то и подвод и даже коней и проводников. Денег не платят, а мужички наши крестьяне разоряются. Будь милостив, пожалуй нам грамоту, чтоб не болтались посторонние люди по сёлам, а если нужда придёт, чтобы брали всё нужное за деньги...

Не стал обижать Иоанн Кирилловского игумена, дал ему жалованную грамоту, куда вписал всё, что тот просил. Начал грамоту новым титулом, который ставил теперь на всех важных бумагах: «Я, князь великий Иван Васильевич всея Русии...»

Список заговорщиков продолжал увеличиваться. Вскрылись имена главных зачинщиков, некоторые из них были замешаны ещё в прошлых мятежах, в организации поездок к Казимиру, участвовали в переговорах. Время поджимало Иоанна, гонцы приносили недобрые вести, его братья Андрей Горяй и Борис Васильевичи собирали полки, а куда и зачем, неизвестно. Надо было спешить.

Сто главных заговорщиков были приговорены скорым великокняжеским судом к казни, которая, несмотря на щедрые подношения и рыдания родственников, была приведена в исполнение. Почти тысячу семей детей боярских и купцов, замеченных в заговоре и недовольстве против государя, без суда и следствия выгоняли из собственных домов с малыми детьми и стариками, не давая времени собрать имущество, сажали в открытые сани и отправляли в так называемые новгородцами Низовые земли — во Владимир, Муром, Нижний, Переславль, Юрьев, Ростов, Кострому и другие города. Морозы ударили злые, немало людей помёрзло в пути...

Иоанн не щадил никого, повторяя запавшую ему мысль: «Жалеть врагов — множить их». Он понимал, что это не по-христиански, но оправдывался тем, что он не простой христианин, а государь, на котором лежит ответственность за спокойствие целого народа. Даже игумену приходится быть строгим, чтобы держать монастырь в повиновении и в порядке, что уж говорить про властителя...