Известие это было радостным для великого князя. Теперь, без посторонней поддержки, братья становились для него не опасны.

В это самое время, сразу же после заключения тайного договора о дружбе с Крымом, в Москву прибыло посольство от хана Ахмата из Большой Орды. Как всегда шумное, многочисленное и нахальное, оно расположилось в своём представительстве на Ордынке. Посол потребовал, чтобы великий князь немедленно принял его или сам явился к нему.

Иоанн встретил гостей, стоя на высоком балконе неподалёку от Золотой лестницы. Он не пожелал спуститься вниз, как это было принято когда-то прежде, не стал кланяться басурманам. Пожилой нарядный татарин медленно, как бы нехотя, сам поднялся по лестнице, вдоль которой стояли и приветствовали его многочисленные московские бояре, подошёл к Иоанну, но не поклонился до земли, как делали иные послы и как это стало принято в последние годы, а лишь кивнул головой, подчёркивая таким образом особое своё положение, а пожалуй, и равенство с государем Московским. Это одно уже не понравилось Иоанну, который в последнее время всё более привыкал к поклонению и почитанию многочисленных иностранных гостей и своего окружения. Он отвернулся от посла и пошёл вперёд в приёмную палату, сел на свой трон. Следом входили по заведённому порядку и рассаживались на свои места бояре. Ордынцу стул не предложили, и он остался стоять посередине палаты перед московским государем. Это ещё более рассердило гостя, приехавшего, видимо, с особой миссией от своего хана. Судя по всему, татары хорошо знали о мятеже братьев и о готовности Казимира Литовского присоединиться к ним, это придавало им уверенности в своих силах. Посол начал говорить грозно и бесцеремонно, мешая русские слова с татарскими, но его все хорошо понимали:

— Мой господин велел спросить тебя, великий князь, отчего ты не чтишь его, своего господина, отчего относишься без должного уважения к его послам, отчего вот уже девять лет не платишь дани? Мой господин, царь Большой Орды, хочет восстановить старый порядок и требует, чтобы ты возобновил выплату дани и, за все годы собрав её, сам привёз к царю или прислал с сыном. Если не исполнишь повеление моего господина, то он сам придёт на твою землю, пленит её, а тебя своим рабом сделает!

Оскорблённый таким обращением, Иоанн схватил посох, стоявший, по обычаю, рядом с креслом-троном, и замахнулся им на своего гостя:

— Я сейчас покажу тебе дань! Скажи своему повелителю, что я и сам теперь сил и чести имею не меньше его! Пошёл вон отсюда, пока жив! Проваливай сегодня же со своей басурманской шайкой, и чтобы я вас в Москве больше не видел!