Сообщение владыки не содержало ничего неожиданного. Иоанн понял лишь, что братья неспроста стояли под Новгородом, чего-то выжидали и тянули время. Скорее всего пытались склонить новгородцев к союзу, уговаривали впустить их в неприступную новгородскую крепость. Стало быть, не очень-то хорошо знали о происшедших там событиях, коли столь решительно и опрометчиво поднялись с мест. Или всё ещё на что-то надеялись? Что ответят им бывшие вольные граждане, а ныне его подданные? Иоанн надеялся узнать это ненамного позже самих братьев, ибо регулярно получал донесения от наместников о всех делах новгородских.

— У братьев твоих много на тебя обид накопилось, сын мой, — продолжал тем временем Вассиан, — но, думаю, послы его лучше тебе об этом доложат.

В низком поклоне предстал перед Иоанном князь Пётр Никитич Оболенский, переглянувшийся предварительно с братом. Видно, они загодя решили, кто из них будет докладывать первым. Разогнувшись и переминаясь с ноги на ногу, явно волнуясь, боярин заговорил:

— Обиделись, государь, братья твои на то, что ты отчину покойного вашего брата Юрия не всю им поделил, большую часть себе забрал, что взял также себе города и волости матери вашей, Переславль и Радонеж, владеешь ими и братьям части не даёшь...

Иоанн недовольно поморщился, он уже не в первый раз слышал эти претензии на владения покойного Юрия, теперь вот прибавились споры и за матушкины земли. Он хотел сразу возразить, но сдержался, решил дослушать.

— А ещё, государь, обидел ты моего господина Андрея Большого тем, что дал великое княжение сыну своему, а не ему, следующему по тебе брату, а такого испокон веку не бывало!

Тут уж Иоанн не сдержался, пришёл в ярость.

— Вот он чего захотел!!! — вскричал он. — Куда замахнулся?! И ты это слышал, владыка? И ты смолчал?

— Нет, я не молчал, — спокойно ответил старец, оставаясь сидеть на стуле и опираясь руками на свой массивный, позлащённый сверху апостольский жезл, — да разве ж вам нужен чужой опыт?

Мудрый Вассиан замолк, низко склонив голову, не желая раздувать словами гнев великого князя. А тот действительно рассерчал не на шутку:

— Стало быть, мой брат Андрей захотел на моё место, государем сделаться! Я ведь предчувствовал это! Потому заранее сына своего преемником назначил, чтоб привыкли люди к его царствованию, чтоб новая междоусобная война землю нашу не поглотила...

Иоанн обернулся и пристально глянул на застывшего в полупоклоне Оболенского:

— Да с чего это вы взяли, будто испокон веку не бывало, чтобы на Руси княжение передавалось от отца к сыну, и что переходило оно лишь старшим в роду? Да наш же отец московское княжение взял мимо дядьёв своих! Разве забыли вы об этом? Ещё князь Мстислав повелел так поступать, и отчину свою он сыну передал, а не брату, и я великое княжение сыну своему даю, и более о том речи быть не должно, и никаких переговоров вести я об этом не собираюсь. А про земли матери передай братьям, что хоть она и старица, да пока сама ими владеет и отдаст их кому пожелает, я же лишь управляю волостями её. И почему они, у матери не спросив, на меня гневаются?