— Тебе, Софья, надо с детьми и казной отъехать на север, в Вологду, а если потребуется, так и ещё дальше.

Они находились в опочивальне жены, куда он зашёл после полного забот дня. Она готовилась ко сну, расчёсывала свои по-прежнему густые чёрные волосы, заплетала их в косу. Он скинул свои сапоги и прямо в одежде улёгся на кровать.

— Отчего молчишь, неужто не страшно остаться здесь? — переспросил он. — А вдруг татары крепость возьмут?

— Разве ты это допустишь? — удивилась Софья.

— В жизни всё возможно. Что, если Господь отвернётся от нас за грехи наши? Москва без тебя не опустеет. В случае же беды дети наши целы останутся, казна сохранится, всё можно будет начать сызнова. Если даже и в другой земле, с казной не пропадём.

— Я, конечно, всё сделаю, как ты велишь, мой господин. Только что люди скажут, если увидят, что государь свою семью подальше отсылает? Что боится семьёй своей рисковать?

— Думал я об этом. Только все мои предки подобным образом всегда поступали. И герой наш Дмитрий Донской, прадед мой, которого мне теперь в пример ставят, когда приходил Тохтамыш, семью свою из Москвы увёз, и мать моя, когда тридцать лет назад Ногайская орда на Москву шла, с нами бежала в Углич, и другие великие княгини так же поступали, детей своих спасая. Для меня в этом деле главное не мнение народное, а государственная и моя выгода. Так что собирайся, жёнушка дорогая. Чем быстрее, тем лучше. Зови своих боярынь с собой, которые захотят поехать. А я пошлю с тобой старых бояр своих верных — окольничего Андрея Михайловича Плещеева и Василия Борисовича Тучкова. Они за казну мою и за тебя с детьми отвечать будут головами. Охрану с вами снаряжу верную. Отправитесь сначала в Вологду, в братову крепость, на севере нет надёжнее. Терема его теперь пустуют. Если случится беда и татары приблизятся, пойдёте дальше, в Кириллов Белозерский монастырь, а то и в Каргопольскую обитель и даже на Соловки. Иноки кирилловские проводят вас. Места там хлебные, рыбные, голодать не придётся. Да и денег у вас с собой будет достаточно, Нифонту дары с собой возьмёшь, он поможет беду переждать. Да побольше тёплой одежды приготовь и для себя, и для детей. Может статься, дело затянется, а на севере холодает рано... Впрочем, о мелочах позже поговорим, время ещё терпит.

Иоанн поднялся, надел свои сафьяновые сапоги, затянул пояс.

— Ты куда, мой господин? — встрепенулась Софья, которая до того, застыв на стуле, слушала наставления супруга и не могла представить, как она двинется в путь с оравой женщин, детей и прислуги.