26 июля 1480 года, на рассвете, как и сто лет назад, сквозь настежь распахнутые ворота — Фроловские, Никольские и Константино-Еленинские с развёрнутыми знамёнами двинулись вперёд славные русские полки, провожаемые духовенством с крестами и чудотворными иконами и множеством простого народа. Перед отправлением, не отступая от древних традиций, Иоанн отстоял утреню, помолился перед прахом своих прародителей в храме Михаила Архангела, получил благословение митрополита Геронтия и духовника своего Вассиана Ростовского, прочих святителей. Все они наказывали крепко оборонять свою отчизну и не уступать врагу, сами же обещали день и ночь молить Бога, его Пресвятую Мать и всех святых, чтобы помогли русичам одержать победу.

В Москве, в осаде, оставались дядя государя князь Михаил Андреевич Верейский и наместник, князь Иван Юрьевич Патрикеев с матушкой великого князя инокиней Марфой, митрополитом и прочими святителями. Провожавший своих защитников народ толпился на Торговой площади, стоял у ворот вдоль дорог, жёны кричали что-то вслед мужьям, некоторые плакали. Стучали копыта коней, тявкали собаки, звенели голоса. Жила надежда.

В Коломне их ждали уже тверские полки во главе с князем Михаилом Андреевичем Дорогобужским, присланные на подмогу великим князем Тверским Михаилом Борисовичем. Государь был доволен таким послушанием. Впрочем, на сей раз уже никто не посмел не подчиниться его приказу. Не было лишь полков мятежных братьев. Иоанн знал, что в начале июля они десять дней простояли под Псковом, грабя окрестности, и ушли оттуда по просьбе псковичей, не желавших принять их и тем вызвать недовольство великого князя. Ушли добром, получив от горожан взятку в двести рублей, да с посада содрав ещё пятнадцать. Разведчики доносили, что братья вернулись в новгородские земли и теперь стоят там, обирая местное население. Ну ничего, со временем всё с них взыщется!

В отличие от ордынцев, русские войска не страдали от недостатка продовольствия. Государь ни на минуту не забывал о снабжении дружинников, на них теперь работала вся страна, со всех обширных её концов свозили к Оке обозы с продуктами. Да и местные крестьяне, ещё не бежавшие на север, готовы были отдать последнее, на коленях стояли перед своими защитниками, только бы те не смалодушничали, не отступили, не бросили их дома и храмы на растерзание зверю пострашнее Змея Горыныча невиданного. Время же наступало самое обильное для трудолюбивого крестьянина, июль с его разнотравьем — самая лучшая пора и для коней, и для всей домашней живности. На огородах спели овощи, хватало и запасов хлеба.