Нордоулат слушал молча, лишь жестами выражая своё согласие и покорность. Непросто было соглашаться идти с войском громить своих беззащитных сородичей, но и отказаться он не смел. В Москве оставались его жёны и дети, тут его обеспечивали жилищем и хлебом. Не забыл он и судьбу брата Айдара. Когда тот минувшей весной вздумал спорить с великим князем, требовать незаслуженных почестей и грозить, что в случае отказа он уедет в Большую Орду, к Ахмату, Иоанн, не долго думая, приказал посадить его с семейством на простую телегу и отправил под надёжной охраной в заточение на север, в Вологду. Нордоулат знал, что этого давно уже требовал их старший брат Менгли-Гирей, что он будет доволен. Ему не хотелось повторить судьбу Айдара. И он начал готовиться к походу на Сарай.

Братья... Теперь костью в горле Иоанна стоял его конфликт с братьями. Он со дня на день ждал, что они пришлют на переговоры своих бояр. Ибо теперь деваться им было некуда. Новгородцы отказались принять их. Казимир Литовский даже не пустил на свою территорию. Мятежники могли податься к псковичам, но в тех Иоанн был уверен: они ни разу не подводили его, оставались верными во всех ситуациях. Ныне в Пскове наместником и воеводой стоял Василий Васильевич Шуйский — человек грубый, невоздержанный, но верный и надёжный, к тому же и храбрый. Стало быть, деваться братьям некуда, в шатрах долго не проживёшь — без средств, без кормов. Но и мириться с ними тотчас Иоанн на сей раз не желал: слишком глубоко засела заноза от обид, причинённых ими. Ведь трижды посылал он к братьям на поклон своих послов-бояр, трижды они отвергли его протянутую руку. Разве мог он теперь с лёгкостью, по первой их просьбе, пойти на мировую? Ах, если бы не Ахмат! Он бы показал им! Теперь же осторожный голос нашёптывал ему: гляди в оба, не отталкивай их слишком резко, не дай Бог, подадутся братья к Ахмату! Конечно, это маловероятно, не захотят же они быть проклятыми своим народом!

И всё же... Не случайно ведь всё кругом так совпало: мятеж братьев, Новгород, нашествие Ахмата, готовность Литвы к походу? Да ещё и нападение немцев на Псков, о котором только что сообщили псковские гонцы, снова молившие о помощи. Хорошо, что он успел вырвать у новгородцев мятежное жало, окончательно усмирить их! А одни братья ему теперь не страшны, не столь уж велика их сила, чтобы её пугаться. Хотя теперь каждая дружина на счету. Тут надо всё просчитать, всё продумать.

Немало тревожился Иоанн о том, как поступить с женой и с малыми детишками, которых было уже у него пятеро. Старшей, Феодосии, только что исполнилось пять лет, двое младших родились только что, 23 марта, едва головки держать научились. Софья после получения известий о движении татар страха не показала, стояла на своём: басурманам надо давать отпор, хватит быть рабами. Уже распорядившись о сборе войск, Иоанн начал важный разговор с супругой: