Иоанн поднялся, взял посох, распрямился, не сходя со ступеней, высокий и даже величественный в своих царских ризах, в сверкающей каменьями шапке-короне на голове:

— Будем готовиться к сражению, воеводы. Силы так или иначе собирать необходимо. Немедля шлите посыльных в свои уделы или поезжайте сами — поднимать войска. С передовым полком пойдёт к Оке навстречу татарам князь Данила Холмский и...

Он оглядел лица воевод, чтобы выбрать нужную кандидатуру, но со своего места вскочил молодой пылкий наследник, в лице его была решимость, а в глазах — моление:

— Пошли меня, отец, прошу тебя!

— Хорошо, — чуть помедлив, молвил Иоанн, — отправишься вместе с князем Данилой, с детьми боярскими и с московским войском в Серпухов, туда теперь движется хан Ахмат. Ты, Андрей, — обратился он к меньшому брату, — поведёшь свои полки в отчину свою, Тарусу, ибо точно не известно ещё, к какому месту выйдут татары, надо все броды на Оке закрыть, не дать им переправы. Теперь, в полноводье, ханские войска не смогут легко одолеть Оку, ваше дело их к своему берегу не подпускать, время протянуть, чтобы мы успели полки собрать и привести к вам подмогу. А теперь — в храм, будем молить Господа, чтобы не оставил нас...

И вновь, как и перед предыдущими походами, спокойная и размеренная московская жизнь закипела, забурлила, замелькала. Давно не видывала Русь такого смятения. Всё её население от самой Москвы и до берегов Оки с напряжением следило за передвижениями войск. Куда двинутся они? Будут ли противостоять врагу, не отступят ли? Уходить с семьёй и скарбом на север или спрятаться за стены близлежащих крепостей? Ведь придёт враг-злодей, хорошо, если просто жизни лишит, так ещё и поиздевается, детей и жён в плен погонит, свету белому не рад будешь! Но, с другой стороны, бросить теперь же хозяйство, уйти, потерять всё — легко, поди-ка наживи снова! А если воеводы русские оборонят землю родную, не допустят врага, — тогда вернёшься на пустое место, — всё одно с голоду подыхать! Может, всё-таки повременить, остаться стеречь дом, растить урожай, ухаживать за скотиной? Вот и ломал голову мужик-христианин, следил напряжённо за движением войск, чтоб не прозевать момент, когда надо будет бежать от Орды, если не впереди, то хотя бы следом за полками, — жизнь всё же главнее всего. А пока прятал хозяин, закапывал в землю всё самое ценное, держал сани с лошадьми наготове.

Иные же и не ждали: собирались на скорую руку и двигались к матушке-Москве. Она, милая, коли потребуется, защитит и обогреет. А если помирать, так на миру и смерть красна! Шли люди и к другим укреплённым крепостям. Потянулись по всем дорогам повозки, доверху нагруженные собранным за жизнь богатством, за ними плелись коровы-кормилицы, самые дорогие после детей члены семьи. В деревнях и не защищённых стенами поселениях оставались лишь старики, дорожившие родным домом больше, чем жизнью своей. Подмосковные дворы и крепость наполнялись знакомыми, родичами, многие сразу же двигались далее на север — к Ростову, Дмитрову, Угличу. Навстречу беженцам, к югу, по тем же дорогам двигались войска во главе с воеводами: князьями, боярами, наместниками. За какой-то десяток дней вся Русь пришла в движение.