— Передохнул рядом с тобой, пора и честь знать, дел теперь много!

— Так ведь уже ночь на дворе! Какие дела? — Софья подхватилась и приблизилась к мужу, пытаясь лаской остановить его.

Он похлопал её по спине, погладил по голове и отстранил от себя:

— Недосуг теперь, правда! Успеем ещё попрощаться. А ты теперь же начинай сборы, подумай да напиши, что с собой надо взять, с кем переговорить. Чем быстрее отправишься, тем мне легче будет решения принимать, пора уже войска в Коломну вести, всё почти для этого готово. А чтобы народ не волновался, матушка наша старица Марфа решила тут, в Москве, остаться вместе с митрополитом и Ростовским Вассианом. Я одобрил её решение, а ты собирайся, жёнушка...

Иоанн поцеловал Софью в щёку и поспешил ретироваться, ибо ещё минута-две и он готов был бы остаться, побросав свои неотложные дела, чтобы заснуть в обнимку с этой роскошной полнотелой женщиной, которая вот уже восемь лет не могла приесться ему, доставляя каждый раз полное и истинное наслаждение. Ему же теперь необходимо было поберечь силы и энергию.

Софья в растерянности осталась стоять одна посередине просторной опочивальни. В данный момент она думала не о предстоящей трудной дороге, а о том, что впереди снова долгая разлука с мужем, которого ей и без того часто недоставало.

Татары продолжали медленно двигаться по Дикому полю, склоняясь ближе к Литовскому княжеству. Они явно что-то выжидали. Скорее всего — обещанных полков своего союзника Казимира Литовского. Далеко в стороне остались Рязань, Переславль, которые, узнав о движении татар, приготовились уже к осаде, выставив свои пушки, коими Иоанн успел снабдить их. Приготовились к осаде и другие города, стоящие по берегам Оки. Эта река словно самим Господом была создана для охраны Московского княжества, а теперь и всей Руси, от неожиданных набегов диких орд грабителей. Она, вместе со своим притоком Угрой, плавно протекала по всему юго-восточному подбрюшью Русской земли, ограждая широким потоком её важнейшие жизненные центры от всех возможных врагов, будто оберегая, обнимая её снизу своими голубыми ласковыми руками. Не случайно русичи называли порой Оку поясом Богоматери. И в полную меру пользовались помощью реки, создав вдоль всего её протяжённого русла со своего, левого берега крупнейшие города-крепости: на востоке — Муром и Городец-Касимов, на юге — Коломну, Каширу, Серпухов, Тарусу, Калугу, которые в любой момент готовы были выставить свои мощные пушки, принять сотни новых воинов с севера и превратиться в неприступные. Иоанн не жалел средств на их укрепление, на оснащение новым оружием. Особой в этом ряду была любимица государя Коломна — главный форпост Москвы с самого опасного южного её направления, почти в самом центре Оки. Тут, за мощными стенами, находилась государева резиденция с собственным дворцом, с теремами для бояр и воевод, для прислуги и дружинников, несколько монастырей, которые, как известно, тоже в любой момент готовы были превратиться в хорошо защищённое прибежище для войск, имелась тут и надёжная тюрьма, где теперь томились пленные новгородцы. По нескольку раз в году Иоанн сам лично навещал Коломну, совершенствуя оборонную её мощь, поставлял туда лучшие пушки и пищали, порох, прочее снаряжение. Узнав о движении татар, великий князь первым делом приказал привести в полную боевую готовность свою любимицу-крепость, снарядив туда несколько дружин.