В тот день так и не получилось сражения. Московиты не показались больше из-за своих укреплений. Не поддались они на вызовы, на провокации ни казаков и ни гусар. И Сапега вернулся в свой лагерь злым, усталым: который день уже он был в седле.

На этом прекратились даже стычки с московитами. Туда, под их лагерь, он посылал теперь одни дозоры. Скопин же сидел в своём лагере, как в неге восточный сибарит, и не шевелился. Он ждал чего-то. Не отвечал он и на мелкие набеги пахоликов, шнырявших по окрестным деревням в поисках зерна, грабивших крестьян. И те бежали с семьями, попрятались в лесах. Пахолики же, опустошив деревеньки, запалили всё в округе. И над Волгой, над урёмными лесами, потянулся тёмный дым.

Так прошло два дня в отдыхе, в бездействии. И вдруг всё воинство в полках взорвалось, и возмущение там прокатилось.

Из большого лагеря, из Тушино, пришла смутившая всех весть: король Сигизмунд двинулся походом на Россию. Об этом глухо, но уже давно говорили в полках. И вот пришло известие, и оно перевернуло всё. И Рожинский по этому случаю просил Сапегу немедленно прибыть в Тушино. Сапега свернул свой лагерь и быстрым маршем двинулся на Троицу.

Да, 8 августа 1609 года Сигизмунд отправился из Вильно в Оршу, где был намечен сбор его войска для новой военной кампании Польши против России.

В большом лагере под Тушино, куда Сапега прибыл со Зборовским, они застали войско в раздорах. Оно раскололось: одни стояли за короля, хотели перейти на службу к нему, другие объединились в конфедерацию Рожинского, чтобы защитить свои права перед королём, свою добычу в своей войне вот здесь, в Московии.

Князь Роман встретил его на крыльце своей избы, обнял и дружески похлопал по спине. Голос у него дрогнул, когда он стал извиняться за прежние раздоры с ним, и всё притопывал, странно притопывал ногами. Он потащил его сразу к себе в избу, обнимая левой рукой, а правой опираясь на трость. Он прихрамывал и кособочился, неуклюжий и какой-то смешной. Передвигался он, однако, живо, взбодрённый событиями последних дней.

Сапега не видел его с весны, и его неприятно поразила эта перемена в нём.

Вскоре в избе собралась вся войсковая старшина, поднялся шум, все были взвинчены.

Князь Роман хотел было провести совет, но из этого ничего не вышло: всё повернуло на обычную попойку. Благо для этого был повод. Да и никто не был расположен принимать сейчас какое-либо серьёзное решение. И он усадил Сапегу рядом с собой за стол и весь вечер не отпускал его от себя. Все разногласия между ними были сняты, обиды остались тоже позади. И Сапега присоединился к его конфедерации. Он посчитал для себя приемлемым встать сейчас на его сторону.