— Идите — исполняйте! — приказал король и недовольно дёрнул узкими плечами, затянутыми в тёмно-серый походный кожаный камзол.

Бедный полковник, не виноватый во всём этом, поклонился королю и вышел из палаты, мельком заметив взгляд Потоцкого: тот как-то странно глядел на короля, видимо, довольный чем-то.

«Тому-то как раз это и нужно было!..»

На подготовку ушёл день. Затем полковая батарея Вейера открыла огонь по стенам крепости. Из-за Днепра её поддержала огнём батарея Дорогостайского. Основной огонь обе батареи направили на Богословскую башню, где, как донесли перебежчики, было самое уязвимое место крепости. Ядер не жалели: долбили и долбили стены каждый день с утра до вечера, чтобы заставить русских выбросить белый флаг. Одновременно повели подступной ров. К концу пятого дня непрерывного обстрела башня не выдержала, рухнула, и в пролом устремилась пехота кавалера Мальтийского ордена Варфоломея Новодворского. Гусары же в пролом не пошли, атаку никто не поддержал, и она захлебнулась.

За ночь осадчики поставили в проломе сруб и завалили его камнями, а для надёжности позади него возвели высокий земляной вал.

Приказ короля Вейер выполнил, но крепость устояла.

И снова в штурмах наступил перерыв, и на крепость опустился паралич затишья.

* * *

Жолкевский зашевелился в кресле, меняя позу, уже устав от этого суда над ротмистром.

Он понимал, что пока рядом с королём будут Потоцкие, убедить его оставить Смоленск и идти на Москву едва ли удастся. Те будут всячески противиться этому. И у Якова, и у Стефана были свои интересы тут, под Смоленском: тут их держали старые земельные владения.

О том же, что крепость будет стоять, говорило многое: и то, что русские сами выжгли посад, и то, что в осаду сели по всем правилам. За высокие каменные стены ушло до трёхсот тысяч человек. Уходили из посада, ближних деревень и поместий. Вот из них-то Шеин и формировал отряды уже за стенами.

С некоторым удовлетворением он отметил, что крестьяне не прислали в Смоленск даточных из уездов. В этом сыграл свою роль меморандум короля о вольности крестьянам, который тот издал под его давлением… «Всё-таки в чём-то мне удалось убедить короля!» Однако мелкие удачи не радовали его. Общая картина была неутешительной. Войско не только поздно вышло в поход, но и оказалось не готовым к длительной осаде. Стенобитные орудия лишь недавно сняли из-под Нарвы, везли из Ливонии. И раньше чем через месяц-два ждать их не приходится… «А без них крепость не взять!» Об этом он пытался не раз поговорить с королём, но безуспешно. По совету Потоцких тот уже набрал французских и немецких минёров. Те подвезли петарды[69], и в стане короля все были уверены в успешном штурме. А его чёрт дёрнул сказать как-то на приёме у короля, что петардами и подкопами крепость удаётся взять только при оплошности осаждённых. Русские же всегда начеку, и у крепости есть слухи[70]. А Шеин — опытный воевода. Он разумно организовал оборону: у него каждый отряд отвечает за свою башню и стену, все защитники повязаны поручными…[71]