Когда я впервые встретил миссис Боулз (в 1944 или в 1945 году), она уже пользовалась известностью в определенных кругах: хотя ей в ту пору было чуть за двадцать, она опубликовала своеобычный и многими замеченный роман «Две серьезные дамы»; потом вышла за талантливого композитора и писателя Пола Боулза и вместе с мужем поселилась в гламурном пансионе, устроенном в Бруклин-Хайтс покойным Джорджем Дэвисом. Их соседями по пансиону были Ричард и Эллен Райт, Уистан Хью Оден, Бенджамин Бриттен, Оливер Смит, Карсон Маккаллерс, Джипси Роуз Ли и (насколько я помню) дрессировщик шимпанзе, живший там вместе с одной из звезд своего обезьяньего шоу. Словом, та еще была компания! Но миссис Боулз, благодаря своему таланту и связанным с ним даром к оригинальным прозрениям и по причине характерного для нее удивительного сочетания откровенности игривого щенка и утонченности капризной кошки, даже в такой мощной труппе неизменно оставалась блистательной примой.
Джейн Боулз – многоопытный полиглот, она безукоризненно владеет французским, испанским и арабским, – вот почему, вероятно, диалоги в ее рассказах звучат, по крайней мере для моих ушей, словно английские переводы с какой-то восхитительной смеси иных наречий. Более того, миссис Боулз – самоучка, и знание языков – результат ее кочевой жизни: из Нью-Йорка она отправилась в Европу и изъездила ее вдоль и поперек, потом, спасаясь от надвигающейся войны, отправилась в Центральную Америку и в Мексику, а потом недолго блистала в теперь уже историческом ансамбле в Бруклин-Хайтс. С 1947 года она практически постоянно живет за границей: в Париже и на Цейлоне, но главным образом в Танжере, – в сущности, Джейн и Пола Боулз теперь можно назвать настоящими танжерцами, настолько сильно они привязались к этому морскому порту с белыми домиками, тенистыми двориками и крутыми улочками. Танжер состоит из двух несочетаемых частей: одна – скучный современный район, застроенный офисными зданиями и угрюмыми жилыми высотками, а другая – холмистая касба, опутанная лабиринтом средневековых улочек, тупиков и пропитанных ароматами кифа и мяты площадей, откуда рукой подать до порта, с его гомонящими толпами моряков и воплями пароходных гудков. Боулзы обосновались в обеих частях: у них стерильная комфортабельная квартира в современном квартале и еще есть пристанище в самом сердце нищего арабского района – глинобитный дом, возможно, самое крошечное в городе жилище: потолки там такие низкие, что из комнаты в комнату приходится пробираться буквально на четвереньках, сами же комнаты напоминают серию очаровательных почтовых открыток с репродукциями картин Вюйяра[100] – повсюду мавританские подушки, рассыпанные по коврам с мавританскими орнаментами; все комнатки уютные и аккуратные, как малиновый торт, освещенные диковинными светильниками и дневным светом, проникающим через окна, из которых открывается вид на высокое небо над морем, на минареты и корабли, на чистенькие синие крыши соседних домов, что ступенями призрачной лестницы спускаются к крикливой набережной. По крайней мере, таким