– Я старалась расспросить ее о самочувствии.

– Значит, плохо старалась.

Время замедлилось и остановилось. Флоранс открыла рот, но не произнесла ни слова. Глаза были мокрыми от слез обиды, но обиду она проглотила. В чем-то Элен была права.

– Смотрю, милая малышка Флоранс вот-вот заплачет.

День и без того был тяжелым, и теперь еще эти упреки. Флоранс смахнула слезы.

– Мы только-только похоронили нашу мать, – сказала она, по-прежнему выдерживая спокойный тон. – Я тебя просто не узнаю.

Они смотрели друг на друга. Флоранс была шокирована холодным, безжалостным взглядом Элен. Интуиция подсказывала ей, что лучше отступить, но скопившийся гнев неожиданно вырвался наружу.

– Боже мой, Элен, и когда ты стала такой сукой?! – пробормотала она.

– Я? – удивилась Элен.

– Да. Джек рассказывал, что написал тебе, как только мы приехали в Англию. Он объяснил свое отношение к тебе. И после двух с лишним лет ты до сих пор сердишься?

– Я не получала от Джека никаких писем, – призналась Элен.

– Он написал только одно. Он мне сказал.

– Ну да, вы с ним сговорились, и он написал.

– Он мне рассказал гораздо позже. Возможно, письмо затерялось.

– Если оно вообще было написано.

– Конечно было.

– И ты веришь всему, что говорит Джек?

– Прости меня, Элен. Я очень сожалею, что так получилось. Мы с Джеком сблизились далеко не сразу. Я долго и серьезно думала над нашими с ним отношениями и совсем не хотела причинять тебе боль. Может, твое состояние все-таки вызвано болезнью маман, а мы с Джеком тут ни при чем? – (Элен молчала.) – Чем я могу тебе помочь? – спросила Флоранс.

Элен прищурилась:

– Поскорее вернуться в Девон. Больше ничем. А сейчас оставь меня одну и не мешай мне читать карточки.