За завтраком они встретились с Розали. Судя по ее виду, Розали тоже почти не спала. «Но у меня есть Джек, а она совсем одна», – подумала Флоранс.

Все последующие дни они жили под колпаком тревог. Нервы у всех были натянуты до предела, и хотя они пытались улыбаться друг другу, улыбки быстро сменялись беспокойством. Розали часами сидела у постели сестры. Когда Клодетта была в сознании, они вспоминали прошлое, но по большей части Розали просто держала сестру за руку или гладила тонкую, как бумага, кожу. Флоранс и Элиза периодически заглядывали в комнату матери.

В один из дней все интуитивно почувствовали, что конец близок, и собрались у постели Клодетты. Воздух в комнате был тяжелым, под стать угрюмой и печальной атмосфере. Клодетта дышала прерывисто и вдруг перестала. Флоранс застыла. Неужели случилось? Затем рот матери открылся. Клодетта вдохнула ртом. Флоранс осторожно погладила холодное, покрытое пятнами материнское лицо.

– Маман, не бойся отпустить… – тихо сказала Элен.

В напряженной тишине вдруг послышалось пение маленькой Виктории. Малышка лежала на кровати в комнате, где они поселились вместе с Элизой. Элен обычно спала на диване, поближе к постели матери.

В тишине комнаты Клодетты звенел детский голосок, запинаясь, но четко выговаривая слова песенки:

Эту французскую песенку про жаворонка знали все. Клодетта, выглядевшая спящей или потерявшей сознание, открыла глаза. Флоранс показалось, что мать даже пропела пару нот и улыбнулась. Затем дыхание Клодетты участилось, лицевые мышцы ослабли. Она побледнела еще сильнее, перестав быть похожей на себя… Вот и все. Клодетта покинула этот мир. Невидимая ниточка, связывавшая ее с жизнью, оборвалась. Мгновение назад жизнь еще присутствовала в изможденном теле, а уже в следующее мгновение ушла.

Элен прощупала пульс Клодетты и перекрестилась.

Флоранс шумно вздохнула, но сдержала слезы.

Элиза, стоявшая у окна, дальше всех от материнской постели, подошла, скрестила руки Клодетты на груди и поцеловала покойную в лоб.

Элен села на диван, обхватив руками голову. Флоранс хотелось сесть рядом и утешить сестру, но Розали ее опередила, обняв заплакавшую Элен. Обе рыдали так душераздирающе, что Флоранс и Элиза, не сговариваясь, вышли из комнаты. Виктория звала мать, говоря, что ей надоело лежать. Сестры вынули малышку из кровати, напоили теплым молоком, после чего одели потеплее и увели из скорбного дома на прогулку по склону холма.

Они надвинули шапки на самый лоб, застегнули пальто на все пуговицы, обмотались шарфами и надели теплые сапоги. И все равно на улице было ужасающе холодно. Флоранс не знала, от чего у нее мокрые глаза: от ледяного ветра или от слез по умершей матери.