Кстати, ведь коляска, в которой ехала жена с детьми, красивая и удобная, была подарком Мюрата нашей семье. Ее восхищению необычайной красотой этого азиатского города не было конца. Я был рад ее настроению и тому, что наконец она и дети получат покой и удовольствие.

Вообще, с этими колясками, экипажами, каретами, которые шли обозом рядом с армией и загромождали дороги, не раз возникали проблемы. «Я прикажу сжечь собственный экипаж, если он окажется на пути артиллерии», – сказал раздраженно император. Он передвигался верхом и постоянно встречал с воинской колонной экипажи и кареты. Раздраженный, он однажды сошел с лошади и велел егерям сжечь один из экипажей.

Мою жену ограждает от неприятностей, несомненно, покровительство нашего командующего.

Хотя не каждому командующему корпусом удавалось навести порядок в обозах. Порой они создавали невообразимый беспорядок и хаос. Невероятную картину наблюдал я на пути в Москву. За солдатскими колоннами с мычанием в пыли плелись стада быков, двигались фуры с продовольствием и боеприпасами, передвижные кузницы, ехали печники, пекари. И еще – гражданские. В каретах старших офицеров (многие из них имели отдельную карету и фургон) находились зачастую жены, дети и… подруги. Карет и фур в наших обозах до перехода через Неман насчитывалось 30 тысяч.

К сожалению, жене пришлось увидеть не только симпатичную сцену братания и раздачи подарков, но и враждебность горожан. Но пока эта враждебность нам показалась несколько опереточной. Однажды появился человек с густой бородой, в шапке и с вилами в руках. Под гром музыки, которая сопровождала солдат, он попытался ткнуть одного из музыкантов вилами. Вилы вырвали. Старика не тронули. Не тронули и других «встречающих» с ружьями, пытавшихся стрелять по свите Мюрата. Это было уже не опереточное действие. Но и к нему мы отнеслись снисходительно.

В первый же день жена узнала кое-что другое. Оказалось, неизвестные закрыли ворота в Кремль, построили баррикады. Комендант распорядился подвезти пушку, дать залп. Ворота выбили, а «защитники» разбежались.

Вечером в гостиной в доме Мюрата жена слышала обсуждение случившегося. Военные считали это пустяком, а Мария вдруг заплакала. Еле ее утешил. Но что мог я ей сказать?

Войдя с Мюратом в числе первых в Москву – Мюрат вступил в нее в 12 часов 14 сентября, – я, так же как и Мюрат, стал искать себе комфортное жилье. Ведь со мной были моя жена Мария и двое детей – Розалия и Людвиг. Дом великолепный. Мягкая мебель красного дерева, шелковые обои, высокие напольные часы, которые не остановили своего хода даже с отъездом хозяина. Все комнаты просторные, светлые. Мария прежде всего озаботилась детьми. И хотя запасы белья она везла с собой в экипаже, оно не понадобилось. В гардеробных комнатах стройно и чисто лежало на полках крахмальное, отличного качества постельное белье. Вот тебе и азиатский город!