Мария устраивает наш быт. Ей нелегко, поскольку я все время должен быть при маршале. Мой адъютант выделил солдата, на которого возложил обязанности по ремонту жилища и топке печей.

Интересно наблюдать здешнюю жизнь. Мария присмотрелась к местным женщинам, которые взялись стирать нашим солдатам белье за кусок хлеба. Около одной довольно симпатичной девушки беспрестанно вертелись солдаты, стараясь расположить ее к себе. Дурачась, они проливали ведра с водой, опрокидывали корыто с бельем, и она однажды зарыдала. Жена, увидев эту сцену, велела солдату привести несчастную в дом.

– Je est madam Marij, – сказала она медленно девушке. И неожиданно услышала:

– Je appele Elena.

Девушка, оказалось, жила в помещичьей подмосковной усадьбе. Господа говорили с ней на французском языке, и она кое-что усвоила. В Москву ее послали по делам, а в это время мы вошли в город. Так она и осталась здесь. Я разрешил взять девушку в дом. Она хорошо помогала жене, смотрела за детьми. Однажды в доме появился Мюрат. Король Неаполитанский, зная свою неотразимость, глядя на красивую молоденькую русскую, сказал: «Вот чем хороша война – трофеями».

Елена не смолчала. С трудом подбирая слова, ответила: «С русскими не воюют. К нам ходят в гости». Мюрат захохотал. Я испугался, сделал выговор жене.

В Москве начались пожары. Сначала загорелись торговые ряды, но потушить их было невозможно – никто не знал, где взять пожарные насосы.

Сильные пожары свирепствовали несколько дней. Все старания коменданта города Дюронеля, не покидавшего седла день и ночь, сводились к нулю, поскольку поджигатели и сильный ветер брали верх. Мы видели, как русские с пиками, вымазанными смолой, поджигали дома, как в окна зданий бросали огненные факелы. Император назначил губернатором города маршала Мортье, который командовал Молодой гвардией. Он быстро нашел силы и средства для устройства надежного порядка.

Москва, оставленная жителями, уже полыхала вся. Надо сказать, первое время мы объясняли пожары беспорядками в наших войсках и той небрежностью, с которой жители покинули свои дома. Мы не могли поверить, что можно сжигать свои дома, чтоб только помешать нам спать в них.

А между тем обер-шталмейстер Арман Коленкур, много лет проживший в России, объяснил нам, что пожары – результат великой русской решимости и великой добровольной жертвы.

Наш император был в Кремле, когда загорелись балки арсенала и кровля кремлевских кухонь. Мы дошли до того, что пришлось поставить людей с метлами и ведрами воды, чтобы смачивать кровлю и горящие головешки.