И вот сейчас сын Марии Валевской и Наполеона стоял перед Ла Гранжем. Он был точной копией своего знаменитого отца. Людвиг и Александр смотрели друг на друга, они были ровесниками – оба родились в 1810 году.

– Что вы здесь делаете? – напрягся Ла Гранж так, что даже Стася замерла с банкой варенья в руках.

– Как что? Навещаю в некотором роде свою родину. У меня мать полька. Правда, похоронена в Париже. Безумно любила наш мрачноватый край. Вот и сегодня: с неба льет и земля захлебывается. Всем не нравится, а я не против…

– Но это опасное для вас предприятие. Сентиментальные чувства не спасут, везде разъезды, поместье окружено охраной…

– Знаю, знаю! В Пултуске, что на реке Нарев, расположилась русская штаб-квартира. Хотел побывать в этом городке, говорят, он очаровательный.

– Да, это так. Там красивый епископский дворец, а рыночная площадь самая длинная в Европе. Так ли это, я не знаю, но вот костел – замечательный, я там был. Запомнил фрески, которые чудесно смотрятся на потолке, прямо над алтарем. Мне сказали, что после пожара в 16 веке стены побелили, а про фрески забыли. Века с тех пор прошли…

– Вы, как говорила мне мадмуазель Стася, – не славянин, а впечатлительны, почти как я, у которого мать славянка. Для меня Пултуск – это кое-что другое. Здесь был мой отец, император Наполеон, и дышал воздухом этого города. Многое бы отдал за то, чтобы заглянуть в дом, где четверть века назад встречал Новый год мой отец. Заметили, не в замечательном епископском дворце, о котором вы говорили, а в маленьком скромном доме. Удивительный человек!.. Все мне кажется, что и победу он одержал над русскими у Пултуска, дирижируя сражением с маленького балкона этого дома.

– Не одержал, – вдруг сказал Ла Гранж. – Он не сумел обойти левый фланг русских, и Беннигсен сам отошел на Остроленку, не оставив ни одного пленного, ни одного знамени французам. Заодно замечу: ваш отец никак не мог дирижировать с балкона сражением, поскольку битва отгремела к тому времени, когда он появился на балконе.

Все замолчали, а Стася быстро спросила: – Как будет по-французски – дела давно минувших дней?

– Дела минувшие, – Валевский продолжал смотреть на Ла Гранжа, – Россия словно не знает, чего мы хотим. Присылает нового командующего, говорят, ваш царь собирается лично утверждать план дальнейшей кампании, чтобы с поляками покончить.

– Не с поляками, с восстанием. А торопить заставляет Франция, готовая чуть ли не завтра признать правительство мятежников. Зачем вам все это? Француз Делавинь сочиняет патриотический гимн для поляков. У поляков что, нет Мицкевича? Некому сочинять «Варшавянку»? Депутаты во французской палате кричат на весь мир, что надо спасать Польшу. Слышал, что даже Миланский архиепископ возбуждал польский патриотизм.