– Он многого хотел! – сказал хрипло Протасов.

– Ну, за это, скажу тебе честно, не убивают. Если бы это было так, на земле не осталось бы ни одного человека.

– Я просто повторяю слова Николая, – словно снимая с себя всякую ответственность, бросил Никита.

– Думаю, дело было так: Новоароновский что-то требовал и пригрозил, что если его требования не будут выполнены, то он молчать не будет. Отсюда вывод: управляющий что-то знал, что-то опасное для вашей семьи, а вот что, пока неясно.

– Мне никто ничего не говорил!

– Подведем промежуточные итоги. Из твоих слов я понял – в смерти вашего отца виновата обезьяна, в смерти Новоароновского – непонятно кто. Так?

– Так!

– А кто виноват в смерти дворника?

– Не знаю…

– Да! – тяжело вздохнул начальник сыскной. – Ты был прав, Меркурий Фролыч, зря мы с ним возимся. Отправить его в тюрьму, и дело с концом. Он нам больше ничего не скажет. Мы его спрашиваем, а он отвечает так, будто бы и не здесь жил, а в другом месте или даже в другом городе… Зови жандармов, пусть уводят!

– Нет, я скажу! – воскликнул Никита.

– А почему до сих пор не сказал?

– Боялся!

– Кого?

– Того, кто убил Новоароновского и дворника.

– Кто он? – судя по голосу, начальник сыскной уже начал уставать от этого допроса.

– Конюх наш, Леонтий! – Никита прикусил губу.

– Кто тебе сказал, что именно он убийца? Николай?

– Нет, я сам видел, как он это сделал… – Никита мелко дрожал, точно знобило его.

– И как он это сделал?

– Задушил! – сказал Протасов и ухватил себя правой рукой за шею. – Вот так!

– Руками? – удивился фон Шпинне. – Меркурий Фролыч, а ну-ка, посмотри, не пришел ли доктор, если пришел, позови сюда, он нам сейчас понадобится.

Кочкин вышел из гостиной и почти сразу вернулся вместе с Викентьевым.

– Здравствуйте, Николай Петрович, – поднялся навстречу начальник сыскной, – вы уж извините, что пришлось в такое время вас вызвать, но злодеи не спят. Ночь для них – самая работа, вот и нам приходится полуночничать…

– Здравствуйте, Фома Фомич! – ответил Викентьев и указал на два лежащих на полу свертка. – А это что у вас такое?

– Это, господин доктор, то, зачем мы вас, собственно, и позвали – трупы! И у меня будет к вам убедительнейшая просьба осмотреть тот, что ближе к вам, и сказать, как его убили.

Доктор подошел, наклонился и отвернул рогожу.

– О! – сделал он движение руками, точно отгонял мух. – Судя по запаху, трупы несвежие!

– Да, пришлось им полежать! – кивнул фон Шпинне. – Ну, так вы можете сказать, как его убили?

– Задушили! – проговорил доктор, оттягивая ворот рубахи мертвого Новоароновского.

– И каким образом?

– Веревкой!

– Я вас правильно понял, человека, труп которого вы только что осмотрели, задушили веревкой?

– Совершенно верно! – кивнул Викентьев. – В том, что это веревка, у меня нет ни малейших сомнений!

– Вот видишь, Никита, у доктора нет ни малейших сомнений, что Новоароновского задушили. Но не руками, как ты только что утверждал, а веревкой… И это значит, что ты нам соврал относительно орудия убийства. А может, ты врешь и о том, что это сделал конюх Леонтий?

– Нет, это был он. А как убил… Да я просто не помню!

– Николай Петрович, вы присаживайтесь, потому что нам еще понадобится ваша помощь. Я надеюсь, вы никуда не спешите?

– Нет! – с грустной улыбкой ответил доктор и сел на свободный стул.

– Допустим, Никита, допустим, ты не помнишь, как именно Леонтий задушил Новоароновского. Такое бывает, особенно когда видишь убийство в первый раз или совершаешь его впервые…

– Я никого не убивал! – встрепенулся до того притихший Протасов.

– Сейчас речь не об этом, думаю, в дальнейшем мы разберемся, кто кого убил, но это будет позже. Сейчас меня интересует вот что… Если исходить из твоих слов, Новоароновского убил конюх, а почему в таком случае вы с братьями вызвались избавиться от трупов, а не сам Леонтий, убийца? Пока ты думаешь над первым вопросом, я тебе задам другой. Где Леонтий убивал Новоароновского? Можешь начинать отвечать со второго – где конюх убил еврея?

– Ну, где? На конюшне, где же еще! – сказал Никита.

– А почему тело оказалось в доме?

– Не было его в доме, оно на конюшне лежало!

– Это неправда, я сам видел, как вы выносили из дому вот эти, – начальник сыскной указал на свертки с трупами, – два тюка!

Глава 37. Беседа с Николаем Протасовым

Глава 37. Беседа с Николаем Протасовым

– А знаешь, Никита, ты меня уже утомил, правду говорить не хочешь…

– Да я скажу, скажу, только страшно мне!

– Меркурий Фролыч, уведите! – Начальник сыскной сделал вялый знак рукой, точно римский император, которому не понравился гладиатор.

– Нет, я сейчас скажу!

– Меркурий Фролыч, – строго посмотрел на стоящего в нерешительности чиновника особых поручений фон Шпинне, – этого уведите и давайте сюда Николая! Хотя нет, вначале поговорим с Андросом.

Никита уходить не хотел, упирался, топал ногой в дубовый пол и кричал, что он сейчас, не сходя с этого места, все расскажет. Однако начальник сыскной даже не смотрел в его сторону. Приказал жандармам не мешкать.

– Вот такие дела, Николай Петрович, – повернулся к доктору фон Шпинне, – не семья, а просто какой-то вертеп. Два трупа! А до этого еще два, итого – четыре! И это только то, что мы знаем… Вы бы, пока суд да дело, взглянули на второе тело и установили причину смерти…

– То, что я вам сейчас скажу, это ведь неточно, нужно вскрытие! – проговорил доктор.

– Да-да, понимаю, но ведь предварительный осмотр не повредит, и предварительное заключение тоже.

– Хорошо, хорошо, я взгляну… – доктор встал со стула, отодвинув его в сторону, и подошел ко второму телу. Откинул рогожу… – Постойте, я, кажется, знаю этого человека! – повернулся к начальнику сыскной.

– Точно?

– По крайней мере, его лицо кажется знакомым…

– Где вы его видели, вспомните?

– Боюсь, нет, но то, что я его уже видел, в этом можете не сомневаться!

– Да я и не сомневаюсь. Вы видели его, когда бывали у нас в сыскной. Это наш агент!

– Что вы говорите!

– Именно так!

Доктор наклонился над телом. Осмотр длился не более минуты, после чего Викентьев набросил на лицо мертвеца угол рогожи.

– Ну, что скажете?

– То же самое, задушен. В качестве орудия убийства использовалась веревка, – садясь на стул, сказал доктор. Руки после осмотра он держал вытянутыми.

– Значит, их убили одним и тем же способом. Можно с какой-то долей уверенности говорить, что это сделал один и тот же человек?

– Я не буду это утверждать, но предварительный осмотр наталкивает на подобное предположение.

– Доктор, вон в углу стоит таз, там можно помыть руки. Давайте я вам солью…

Викентьев вымыл руки, вытер своим платком и посмотрел на фон Шпинне.

– Не смею вас задерживать, думаю, когда вы сделаете вскрытие, мы узнаем больше…

– Больше я могу сказать уже сейчас… – складывая платок и бросая в раскрытый саквояж, проговорил доктор.

– Вы заметили то, на что я, очевидно, не обратил внимания?

– Нет, я просто сопоставил кое-что!

– И…

– Эти двое убиты так же, как и старик Евсей!

– Значит, и тут убийца тот же?

– Об этом пока говорить рано. Это или один человек, или был использован похожий способ убийства. Но я больше склоняюсь к первому.

– А Савва Афиногенович?

– Там все по-другому, его убила обезьяна!

– Доктор! – выпрямился начальник сыскной. – Мы же с вами серьезные, образованные люди и не можем верить во всякую чертовщину!

– Мы в нее и не верим, но сути это не меняет. Протасова-старшего убила обезьяна!

– Но как вы пришли к такому выводу?

– Все достаточно просто – повреждения на шее убитого совпадают с особенностями механизма игрушки…

– Хорошо, доктор, – кивнул озадаченный фон Шпинне, – не буду вас больше задерживать…

Однако доктор уходить не спешил.

– Если вы не возражаете, – он взглянул на полковника, – то я хотел бы еще поприсутствовать, мне интересно это дело…

– Поприсутствовать? – Начальник сыскной вскинул брови. – Если мне не изменяет память, вы впервые просите меня о подобном…

– Не изменяет! Так я останусь? Тихонько посижу в уголке и понаблюдаю.

– Да, конечно, оставайтесь! Кроме того, мы скоро приступим к допросу женщин. Кто знает, как они себя поведут? Возможно, понадобится доктор…

– Признаться, я тоже об этом подумал! – сказал Викентьев.

В дверь постучали. Это был жандарм, он привел Андроса. Этот вел себя как не вполне душевно здоровый. То молча сидел, уставившись в пол, то начинал ни с того ни с сего фиглярничать, кривлялся, показывал какие-то странные знаки испачканными краской пальцами, мычал. Начальник сыскной попросил доктора осмотреть допрашиваемого. Викентьев подошел к Андросу и заглянул тому в глаза.

– Этот не в себе, вряд ли он скажет что-то вразумительное.

Андроса увели. После жандарм втолкнул в комнату Николая. Начальник сыскной пошел с места в карьер.

– Только что говорил с твоими братьями, Никита утверждает, будто бы не знал, что лежит в телеге…

– Да и я не знал, мы все не знали… – начал Протасов, но Фома Фомич жестом остановил его.

– А он говорит, ты знал и, более того, знаешь, кто убил Новоароновского!

– Да не слушайте вы его! – Николай хмыкнул.

– Никита утверждает, что Новоароновского Евно Абрамовича убил ваш конюх Леонтий! – Начальник сыскной медленно ходил взад-вперед перед Протасовым. – А что ты скажешь, Николай, правда это или нет?