– Откуда вы это можете знать?

– Я же вам как-то говорил, что умею читать мысли, вы разве запамятовали?

– Есть такое! – раздраженно кивнул следователь и одарил Фому Фомича гневным взглядом.

– Вы сейчас думаете, почему Сурков вам ничего не сообщил? – После этих слов начальника сыскной в глазах Алтуфьева отразился ужас, губы поджались. – Вижу, по лицу вашему вижу – попал в самую точку. И с радостью все объясню. Потому что все последнее время он сидит в подвале сыскной полиции под замком, вот такая незадача! Сурков не сообщил вам, а вы не смогли вовремя предупредить Протасовых. Потому и попались они с трупами, когда пытались вывезти их сегодня ночью со двора. Там у ворот мы их и взяли…

– Тогда вас стоит поздравить, однако вы со мной говорите в таком тоне, точно подозреваете меня в чем-то…

– А вас, я так понимаю, подозревать не в чем?

– Ну, не знаю, по моему мнению, я не совершил ничего противозаконного…

– Это по вашему мнению, а как на это посмотрит губернатор и его приятель – прокурор?

– Но ведь это все еще нужно доказать.

– Вы думаете, за этим дело станет? – Начальник сыскной провел рукой по подбородку.

– Я не понимаю, в чем вы меня подозреваете?

– Пока в том, что из-за вас погиб неплохой человек, агент сыскной полиции Семенов…

– Но я же, кажется, вам объяснил – это произошло совершенно случайно…

– Нет, господин Алтуфьев, это произошло не случайно, а намеренно. Вы знали, кто такой Семенов, Сурков вам все рассказал…

– Да кто ему поверит, Суркову вашему! – бросил следователь.

– Получается, Сурков не наш, а ваш, – поправил Алтуфьева Фома Фомич, – один из этих людей, кто ему поверит, сидит перед вами, если меня будет недостаточно, найдутся еще. Вы же прекрасно знаете, как устроено наше с вами ведомство, если что-то нужно доказать, то это обязательно будет доказано. Вы же и сами не однажды прибегали к подобному.

– Но я не знал ни про какие убийства!

– А для чего же вы вчера, сразу после беседы со мной, поехали в дом Протасовых? У вас вдруг появилось необоримое желание увидеть Руфину Яковлевну, хотя что я такое говорю, она ведь была здесь у вас позавчера… – Начальник сыскной демонстративно задумался. – Тогда я не знаю, зачем вы поехали в дом Протасовых. Может быть, затем, что хотели предупредить о готовящемся обыске, чтобы они успели спрятать то, что нужно спрятать?

– Повторюсь, я не знал ни о каких трупах!

– Возможно, но то, что в доме что-то происходит, вы не могли не знать, ведь не просто же так вам платили деньги!

– Откуда вы знаете про деньги?

– Я про них ничего не знаю, просто предположил… – улыбнулся фон Шпинне. Это была снисходительная улыбка беседующего с ребенком взрослого. «Сколько бы ты ни старался, тебе все равно не обмануть меня!» – говорили глаза начальника сыскной. – Деньги – это, пожалуй, то единственное, ради чего люди, подобные вам, идут на риск, ставят под удар свое положение, карьеру…

– Какая карьера? Не смешите, моя карьера уже давным-давно закончилась, передо мной маячит отставка и прозябание в глуши…

– А вам хотелось бы чего-то большего – Москвы или Санкт-Петербурга?

– Парижа! – почти выкрикнул Алтуфьев. Лицо его покраснело. Было не совсем понятно, что это – закипающая внутри злая ирония или возглас отчаяния.

– И вы думали, что, пойдя на сделку с совестью, сможете поселиться в Париже и жить там, не зная сомнений и терзаний?

– Думал!

– А вам не приходило в голову, что это, может быть, и не Париж, и не Москва, и даже не жалкий провинциальный город – Татаяр, а, к примеру, Тобольск?

– Да как-то нет, я и сейчас не думаю, что мне грозит Тобольск. Скорее всего, просто отправят в отставку. Но я этого ожидал последние несколько лет, так что для меня это не будет страшной и неожиданной новостью…

– Вы самоуверенны, человек предполагает, а бог располагает, все может быть, и Тобольск в том числе!

– Наверное, вы правы, – после непродолжительного раздумья согласился с начальником сыскной Алтуфьев. – Но, повторюсь, я не думаю, что все будет так уж серьезно, самое большее – отставка!

– А скандал, который будет сопутствовать этой отставке? А потеря пенсиона, без которого вам будет непросто в новой для вас жизни? Да и много других мелких неприятностей, косые взгляды, кривотолки…

– К кривотолкам я привычный… – заметил Алтуфьев и через мгновение добавил: – Но я не совсем понимаю, куда вы клоните, что вы от меня хотите?

– Я хочу предложить вам сделку, господин следователь.

– Сделку? – Алтуфьев посмотрел на Фому Фомича исподлобья, в глазах вспыхнул огонек интереса.

– Можно устроить так, что в отставку вас никто не отправит…

– Это как же?

– Вы сами, по собственной инициативе, подадите прошение и тихонько, не привлекая к себе внимания, отойдете от дел…

– Вы не хотите предавать это дело огласке?

– Не хочу! – тихо проговорил фон Шпинне и беззаботно, точно речь шла о чем-то неважном и второстепенном, посмотрел на следователя.

– Тогда я не понимаю, в чем ваш интерес.

– Вы должны назвать мне имя убийцы Протасова, ведь вам оно известно!

– Увы, господин полковник!

– Что значит – увы?

– Увы это значит увы, я не знаю имени убийцы!

– В таком случае я ничего не понимаю! – Начальник сыскной небрежно, как показалось Алтуфьеву, закинул ногу на ногу и уставился на носок своей штиблеты, после чего быстро поднял взгляд: – Чем же вы тогда шантажировали семью Протасовых?

– Шантажировал? – Следователь рассмеялся, обнажая мелкие желтоватые зубы. – Вы меня демонизируете!

– Разве?

– Там была другая история…

– Рассказывайте.

– Они хотели, чтобы я не расследовал, а только делал вид, посулили неплохие деньги, я продался, вот и все!

Начальник сыскной молчал, озадаченно глядя на Алтуфьева. Фома Фомич почему-то верил в то, что следователь говорит правду.

– Ну вы хотя бы предполагаете, кто мог убить Протасова?

– А почему вы уверены в том, что это была не обезьяна?

– Не говорите глупости!

– Но ведь в Париже, насколько мне известно, произошло то же самое… – глядя из-под прижатой ко лбу ладони, тихо проговорил Алтуфьев.

– Откуда вы знаете парижскую историю?

– А вы думали, это известно только вам?

– Вам Новоароновский рассказал?

– Может быть, и он, а может быть, кто-то другой…

Глава 35. Ночь перед разговором с Алтуфьевым

Глава 35. Ночь перед разговором с Алтуфьевым

Перед тем как нанести визит Алтуфьеву, начальник сыскной вместе с Кочкиным провели ночь в непосредственной близости от дома Протасовых. Здание оцепили кольцом полицейские агенты, в помощь которым были даны два десятка жандармов. Под покровом темноты Фома Фомич лично обошел все посты и остался доволен. Теперь нужно ждать!

После одиннадцати часов вечера свет в доме погас, за исключением одного окна во втором этаже, как раз над входом. Кому оно принадлежало, никто не знал. Фон Шпинне попытался по памяти восстановить расположение комнат второго этажа, но ему не удалось. Свет горел что-то около получаса, потом погас. Минуты тянулись долго, как, впрочем, во время любой засады. Кочкин и фон Шпинне прятались в тени высокого забора и по очереди прикладывались к щели, через которую хорошо просматривался весь освещенный ночными фонарями двор.

В момент, когда внимание притупилось и уже началось казаться, что ничего не произойдет, хлопнула парадная дверь. Сыщики, вздрогнув, разом прильнули к щелке, начальник повыше, а Кочкин пониже. Было хорошо видно, как кто-то быстро пробежал в сторону конюшни.

– Началось, – прошептал Фома Фомич, нащупал в темноте плечо чиновника особых поручений и сильно сжал.

В одном из окон конюшни вспыхнул мерцающий свет – зажгли фонарь. Затем пошла хаотичная, судя по мечущимся теням, беготня. Ворота конюшни распахнулись, и во двор выехала телега, запряженная парой лошадей… Возница подогнал ее к боковой, для хозяйских нужд, двери дома. Тихо спрыгнул на землю и постучал. Ему открыли. Через мгновение на телегу погрузили два продолговатых свертка.

– Если один – это Семенов, то кто второй? – тихо спросил Кочкин.

– Новоароновский! – ответил фон Шпинне.

Когда возница и с ним еще двое влезли на телегу, а боковая дверь закрылась, начальник сыскной дал команду агентам задержать ночных ездоков. Все произошло мгновенно и почти бесшумно. Собаки, которыми славились на всю округу Протасовы, не то что не появились во дворе, а даже голоса не подали. Но вины собак в том не было, просто агенты сыскной знали свое дело.

Фон Шпинне быстрым шагом пересек двор и остановился у телеги. Велел двум жандармам развернуть один из свертков. Когда веревки, стягивающие тюк, были разрезаны, а сам сверток раскручен, всем стало видно, что там лежит.

– Новоароновский! – прошептал Кочкин.

– С этим понятно, давай второй! – скомандовал сухо полковник, и жандармы приступили к другому свертку. В нем находился, как и следовало ожидать, труп Семенова. Фон Шпинне отвел Кочкина в сторону и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:

– Нужно внимательнейшим образом осмотреть тело агента. Лично займись этим, проверь все карманы, ощупай полы поддевки, сними сапоги и проверь под стельками, голенища тоже промни…

Кочкин стоял и послушно кивал, он все это помнил, но спорить с Фомой Фомичом не решался, по опыту знал – повторение никогда не бывает лишним, особенно когда гибнет сослуживец.

Только после этого начальник сыскной обратил внимание на тех, кто молча сидел на лавке телеги.