– Когда мы уйдем, снова заступишь на пост, – сказал участливым голосом.

– Слушаюсь! – рявкнул хожалый и направился через двор к воротам.

– Ну, – повернулся начальник к Меркурию, – что там осмотр Семенова, есть какие-нибудь странности?

– Странности есть!

– Говори!

– Его после смерти обыскали, все карманы вывернуты наизнанку, да и сапоги, похоже, тоже снимали…

– Значит, не стоит спрашивать, нашел ты что-нибудь, глупо, да?

– Да! Там все пусто.

– Ну и о чем, по твоему мнению, говорят эти вывернутые карманы?

– Кто-то что-то искал, – ответил, ни секунды не задумываясь, Кочкин.

– Верно, кто-то что-то искал, – согласился с чиновником особых поручений фон Шпинне, – вопрос: нашел ли? Но сейчас он не главный…

– А какой главный?

– За что убили Семенова.

– Вы хотели сказать – кто убил Семенова!

– Нет. Главный вопрос для нас на данный момент: за что?

– За то, что он из полиции…

– Нет, за это не убивают, причина была другая. Семенов, скорее всего, что-то узнал или что-то нашел… – Начальник сыскной задумался, провел ладонью по лицу, – да, именно что-то нашел, об этом и говорят вывернутые карманы. Узнаем, что он нашел, поймем, за что его убили, а когда поймем, за что убили, будем знать, и кто убил. Такая вот цепочка. Поэтому нам нужно будет узнать, а чем он, собственно, занимался в доме, что ему поручали, какие работы, ну, помимо натирания полов. И таким образом мы проследим его перемещение по дому. Он был парень ловкий и неглупый, возможно, то, что нашел, он где-то спрятал, но где? Очень много работы.

– Нужно будет осмотреть его комнату, ведь где-то он у них тут жил, возможно, там? – предположил Кочкин, но на лице его отразилось сомнение. Он говорил и сам понимал, что убийца, скорее всего, после проверки карманов осмотрел комнату агента.

– Вряд ли мы там что-то найдем, – с таким же сомнением в голосе проговорил Фома Фомич, – однако осмотреть комнату стоит, хотя бы затем, чтобы понять, искали там что-либо или нет. Что же он нашел, что? Какая-то страшная для убийцы улика – разоблачающая, в противном случае он не пошел бы на убийство. Возникает еще один вопрос, откуда убийца узнал о находке Семенова?

– Возможно, проследил за ним, – предположил Кочкин.

– А зачем? Нет! Скорее всего, Семенов сам рассказал о своей находке.

– Зачем? – удивился Меркурий.

– Этот вопрос тоже без ответа. Зачем? Хотя, может, все было и не так, я всего лишь предполагаю, так сказать, мысли вслух. Рассуждая о том, что могло случиться, нам нужно не выпускать из виду тот факт, что Семенов был опытным агентом, – начальник сыскной огорчительно развел руками, – вот сейчас говорю – был опытным агентом, а сам не могу поверить в это «был», все-таки тяжело терять людей… Ну да ладно, это все лирика, она нам вряд ли поможет. Семенов был опытным агентом, хитрым, осторожным, его вот просто голыми руками не взять. Может быть, опоили чем-то… Мы сейчас будем беседовать с Руфиной Яковлевной, нужно, как бы между прочим, расспросить ее о Семенове.

Глава 39. Мессалина

Глава 39. Мессалина

Когда жандармы уводили Николая Протасова, начальник сыскной распорядился доставить в гостиную, превратившуюся на время в «пыточную», Руфину Яковлевну.

– Это та, что свела с ума всех мужчин? – спросил доктор и подобрался, точно ожидал: приведут сейчас нечто, перед чем он тоже устоять не сможет.

– Да! – рассеянно кивнул начальник сыскной и чуть погодя добавил: – Чаровница протасовского дома! Вы только в глаза ей не смотрите, и все будет хорошо!

– А почему ей нельзя смотреть в глаза? – Лицо доктора было серьезным, казалось, он не видел в словах фон Шпинне никакой иронии.

– Вы слышали о Медузе горгоне?

– Конечно! Я думаю, о ней слышал всякий человек… – точно оправдываясь, ответил Викентьев.

– Тут вы сильно преувеличиваете. Вот, к примеру, Руфина Яковлевна, которую сейчас приведут, наверняка ничего не слышала, даже несмотря на то, что я сравнил ее с этим чудовищем. А почему нельзя смотреть в глаза? Ну вы, конечно же, не окаменеете, но кто знает, нырнете в этот космос, а оттуда возврата нет…

– Вы меня разыгрываете, да? – натянуто улыбнулся доктор и принялся хрустеть пальцами. Так было всякий раз, когда он нервничал. Фон Шпинне давно это заприметил.

– Что значит, я вас разыгрываю? Посмотрите вот туда! – Он указал в угол комнаты. – Два трупа, два! – поднял указательный и средний пальцы правой руки. – И все это из-за нее, из-за Руфины Яковлевны. Кто знает, может, вы ей понравитесь? А конюха мы еще не поймали…

– Да будет вам, Фома Фомич, страх на меня нагонять! – отмахнулся доктор и демонстративно сел к начальнику сыскной боком.

– Ну, не пропало еще желание посмотреть на Мессалину и Медузу горгону в одном лице?

– Конечно, нет, вы меня сильно заинтриговали!

Только Викентьев это проговорил, в дверь постучали.

Когда жандарм, слегка подталкивая в спину, ввел в комнату Руфину Яковлевну, начальник сыскной услышал, как доктор издал вздох облегчения. Фон Шпинне посмотрел на Викентьева, сощурив левый глаз, и улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз…

– Объясните мне, что здесь происходит? – с порога заявила хриплым голосом приживалка.

– Охотно, – кивнул Фома Фомич. – Я, собственно, для этого вас и позвал, чтобы объяснить, что здесь происходит. Но прежде чем мы продолжим, прошу вас, присядьте вот на этот стул.

– Что-то стоит он неудобно! – Руфина Яковлевна, бросив быстрый взгляд на завернутые в рогожу трупы, подобрала платье и села. Три пары мужских глаз уставились на нее. Фон Шпинне смотрел весело, Кочкин, подперев голову руками, равнодушно, а доктор Викентьев недоумевающе. В его светло-голубых глазах застрял немой вопрос: «Ну что же в ней особенного?» И действительно, на Викентьева смотрела худая особа неопределенного возраста, с угловатым лицом, в глухом платье темно-коричневого, сиротского цвета.

– Ну, давайте знакомиться, – первым нарушил невольно установившуюся тишину начальник сыскной, – меня вы уже знаете, да и я вас… Это вот – доктор Викентьев, а это – чиновник особых поручений Кочкин. Теперь о том, что происходит… Вы разве ничего не слышали?

– Что я должна была слышать? – сложила свои бледные губы трубочкой приживалка. Ее взгляд, до того рассеянный, приобрел осмысленность. Она осмотрела присутствующих. По Кочкину только чиркнула глазами, быстро и равнодушно, он ей был неинтересен. На фон Шпинне тоже смотрела недолго, его она побаивалась. А вот доктор, красавец доктор в белоснежном пластроне, этот привлек ее внимание. Она уставилась на Викентьева ленивым, точно итальянский полдень, взглядом. – Что я должна была слышать?

– То, что происходит в доме, где вы живете! – сказал начальник сыскной.

– Нет, я ничего, ну вот ничегошеньки не слышала! – Она медленно перевела взгляд на фон Шпинне и молитвенно сложила руки на груди. – Вот и доктор может подтвердить!

– Я? – выпрямился Викентьев и забегал широко открытыми непонимающими глазами, он оторопел. – Фома Фомич, я вижу эту женщину впервые!

– Да оставьте, Николай Петрович, вы думаете, я этого не знаю… – полковник вдруг замолчал и пристально посмотрел на доктора. – А может, вы с ней тайно встречались?

Кочкин едва слышно хихикнул.

– Я? Нет…

– Шучу, не берите в голову, а ее не слушайте, она еще и не такое скажет, – проговорил, не сводя глаз с приживалки, начальник сыскной. – Руфина Яковлевна, из ваших слов я понял, вы ничего не знаете.

– Ага!

– Ну что же, тогда мне придется вам все рассказать! В доме, где вы живете, мы нашли два трупа…

– Савва Афиногенович и дядя Евсей? Ну про это я знаю…

– Нет, уважаемая Руфина Яковлевна, с ними будет четыре трупа, и их уже похоронили. А те, что мы еще нашли, сейчас находятся в доме…

– Где в доме? – На лице Мессалины отобразился испуг.

– Да у вас за спиной. Вы когда садились, то видели…

– Это мертвые? – Приживалка подняла руки и выгнулась, стараясь не опираться на спинку стула.

– Да, это мертвые. Ой, нет, один, кажется, шевелится! – Начальник сыскной сделал испуганные глаза и дрожащей рукой указал приживалке за спину. Та, издав дикий вопль, сорвалась с места и уселась доктору на колени. Викентьев попытался ее столкнуть, но не тут-то было. Руфина Яковлевна обхватила его обеими руками за шею так, что у того побагровело лицо.

– Мне показалось. Никто не шевелится, оставьте Николая Петровича и вернитесь на свое место! – строго произнес начальник сыскной.

– Я туда не сяду! – все еще крепко прижимаясь к доктору, прокричала женщина.

– Хорошо, вы садитесь на место доктора, а он сядет на ваше…

– А можно я здесь буду сидеть? – устроившись на коленях Викентьева, Руфина Яковлевна разрешение почему-то спрашивала у фон Шпинне.

– Нет! – громко закричал доктор и все же столкнул приживалку. После быстро пересел на свободный стул. Женщина, пожав плечами, уселась на место Викентьева.

Какое-то время все смотрели на доктора, на его красное от смущения лицо, на то, как ему неловко. Но надо было продолжать допрос, и фон Шпинне громко хлопнул себя по коленям.

– Ну, все! Руфина Яковлевна, возвращаемся к нашей беседе. Итак, вы ничего не знаете, в том числе кому принадлежат эти трупы! Верно?

– Верно! – кивнула приживалка и покосилась на Викентьева. – Да и откуда мне знать, вон и доктор скажет…

– Прекратите впутывать стороннего человека, – прикрикнул Фома Фомич. – Это уже не смешно. А то мне придется отложить наш разговор, и закончим мы его в другом месте!