– Значит, говоришь, Алтуфьев допрашивал Руфину Яковлевну в соседнем кабинете?

– Да!

– А может, это ты напутал да не там дыру просверлил?

– Ну я же по плану… – Он сунул руку в карман поддевки и вынул листок. – Вот!

– Да, – отмахнулся фон Шпинне, – ты же сам этот план и нарисовал. Кабинет у следователя маленький, двумя саженями обсчитался, и все – мимо!

– А вдруг Алтуфьев что-то подозревает!

– Что он подозревает? Что кто-то сидит на чердаке и пытается его подслушать?

– Почему нет?

– Если бы это было так, он поднялся бы на чердак и застал бы тебя там во всей красе, но он ведь этого не сделал!

– Не сделал! – согласился Кочкин.

– Значит, ничего не подозревает! Единственное объяснение, которое у меня есть, – виноват твой просчет, но я тебя не ругаю, всякое бывает… Просто нам нужно все исправить и довести дело до конца.

– Снова лезть на чердак суда и сверлить дыру? – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил Кочкин.

– Да, но на этот раз в нужном месте, то есть над кабинетом Алтуфьева. Но прежде чем ты это сделаешь, еще раз съезжу в окружной суд и поговорю со следователем. Чем черт не шутит, вдруг Яков Семенович действительно что-то подозревает!

Глава 34. Начальник сыскной делает очередной ход

Глава 34. Начальник сыскной делает очередной ход

– Что-то вы зачастили ко мне, господин полковник! – сказал Алтуфьев после того, как в его кабинет вошел начальник сыскной. – Какие дела на этот раз привели вас в мои чертоги?

Следователь выглядел как обычно: он не казался ни испуганным, ни настороженным.

– Вопросы, Яков Семенович, вопросы! – ответил фон Шпинне и, следуя пригласительному жесту хозяина, уселся на свободный стул.

– Вопросы? – Алтуфьев приподнял белесые брови. – Какие вопросы?

– Которые меня мучают. Вот подумал, возможно, вы мне сможете помочь… – Начальник сыскной скользнул быстрым взглядом по потолку.

– Я? – Следователь был удивлен. Лицо его выражало еще и немое восклицание: «Ну наконец-то я вам понадобился!»

– Да, вы! Дело в том, что наш агент, ну тот, что работал в доме Протасовых…

– С которым так нехорошо получилось, вы уж простите меня… – Следователь, опустив глаза, скорбно замолчал, всем своим видом давая понять, как он сожалеет. – И что этот ваш агент?

– Уж не припомню, голова кругом идет, говорил я вам или нет – он пропал!

– Да, кажется, говорили, я еще высказал такую мысль, что он, возможно, запил!

– Ну так вот, он до сих пор не нашелся.

– Да что вы! – воскликнул следователь.

– Да, пропал, и до сих пор о нем ни слуху ни духу, я теряюсь в догадках, что с ним могло статься. В нашу предыдущую встречу я принял ваши слова о том, что он запил, как объяснение его исчезновения, и на какое-то время успокоился. А тут пришла ко мне жена Семенова, выяснилось, что она тоже ничего не знает о муже, разыскивает его… Мне стало понятно, что-то случилось.

– Чем я вам могу помочь? – Следователь смотрел на фон Шпинне чуть надменно. – Если, конечно, моя помощь вам понадобится…

– Я вот что думаю, господин следователь, наверное, вы меня поддержите, да и как иначе… Уж если наш агент пропал в доме Протасовых, то неплохо было бы сделать там обыск…

– Обыск в доме Протасовых? – Алтуфьев встрепенулся, почесал голову, вильнул глазами из стороны в сторону. Начальник сыскной внимательно наблюдал за следователем.

– Вы не разделяете мою идею?

– Нет, то есть да, наверное, вы правы, но где доказательства, что ваш агент пропал именно там?

– Таких доказательств нет! Но я и не утверждаю. Просто для того, чтобы убедиться, что агента там нет, дом нужно обыскать, вот и все. После этого мы сможем поставить точку в рассуждениях и всевозможных домыслах, будто Семенов пропал именно в доме Протасовых, и что эта семья как-то причастна к его исчезновению. А вы как считаете? – Начальник сыскной рассеянно смотрел на следователя. Слова проговаривал медленно, с такой тягучей и усыпляющей интонацией, что казалось, сейчас и сам уснет, и усыпит собеседника. Но это была такая игра в Кота-баюна. – Ну так что, Яков Семенович, как вы считаете, нужно в доме Протасовых устроить обыск?

– Вы правы – нужно! Я даже окажу вам посильную помощь, ведь мне известно кое-что, чего вы не знаете…

– Что именно? – насторожился Фома Фомич.

– Ну, всякие детали, мелочи… Я ведь часто бываю там, расследуя смерть фабриканта. Вы когда намерены провести у них обыск?

– Получу разрешение, и тотчас же…

– Давайте сделаем так: я сам займусь разрешением, мне это будет проще, а потом, когда оно будет у меня на руках, мы вместе отправимся в дом Протасовых и устроим там самый тщательный обыск. Меня ведь тоже занимает пропажа этого вашего агента, как ни крути, а в его исчезновении, возможно, есть и моя вина…

– Это замечательно! Так и поступим! – сказал радостно начальник сыскной и поднялся. – Думаю, если не завтра, то послезавтра мы устроим этот обыск!

– Можете даже не сомневаться!

Фома Фомич покинул кабинет следователя и, не мешкая ни секунды, отправился в сыскную. Там его ожидал Кочкин, нервно прохаживаясь по пустому присутствию.

– И кто оказался прав? – бросился он к фон Шпинне, стоило тому переступить порог.

– Ты! Дыра находится в кабинете следователя. А он, судя по всему, допрашивал Руфину Яковлевну в соседнем. Почему? Я не знаю, возможно, что-то почувствовал… – Начальник сыскной увлек Меркурия за собой, и когда они поднимались по лестнице, шепотом добавил: – Мы больше не будем пытаться его подслушивать!

– Почему? – удивился Кочкин. Ему было обидно, столько суеты и возни, и все зря!

Полковник рассказал Меркурию о своей договоренности со следователем относительно обыска в доме Протасовых.

– Поэтому собирайся и лети на Фунтовку, стань где-нибудь поблизости от дома фабриканта и жди там Алтуфьева. Следователь должен там вскоре появиться, чтобы предупредить об обыске. Если он туда придет, то это будет означать, что Протасовым есть что прятать. Возможно, труп Семенова, и следователь – участник в этом деле. Если тело в доме, а я думаю, оно еще там, то сегодня ночью они постараются от него избавиться. Нам останется только подождать у ворот… – Начальник сыскной едва заметно, по-мефистофельски, улыбнулся. И, как подумал чиновник особых поручений, если бы Фома Фомич носил бородку-эспаньолку, то сходство с бесом в этот момент было бы полным.

– Не исключено, что там будет два трупа! – проговорил, оставаясь еще под впечатлением от улыбки полковника, Кочкин.

– Ты думаешь, Новоароновского тоже положили? – сверкнул глазами фон Шпинне.

– Куда-то же он подевался…

– Посмотрим…

На следующее утро начальник сыскной снова был у следователя Алтуфьева.

– Ну что, Яков Семенович, как наши дела? Вы получили разрешение на обыск в доме Протасовых? – начал он с порога и, не спросясь, довольно бесцеремонно уселся на свободный стул.

– Вы знаете, господин полковник, – заговорил сухо Алтуфьев, ему не нравилось то, как вел себя фон Шпинне, – еще нет! Но к вечеру, думаю, раздобуду. В любом случае завтра мы обыщем дом Протасовых и, кто знает, возможно, найдем там что-нибудь интересное… – Следователь ухмыльнулся, точно ему наперед было известно, что ничего они там не найдут и обыск будет пустым времяпровождением.

– А я зачем пришел к вам, Яков Семенович, – вдруг спохватился фон Шпинне, – чтобы отменить обыск!

– Как отменить? – Тень непонимания пробежала по лицу следователя, он вначале подался вперед, а затем откинулся на спинку стула. – Но почему, что-то случилось?

– Да! – Глаза начальника сыскной лучились восторгом. Однако он ничего не объяснял, сидел и молча смотрел на следователя. Сам ждал от последнего вопросов, ведь они порой говорят намного больше, чем ответы.

– А что, что случилось? – Следователь, озадаченно глядя на полковника, принялся ерзать по стулу.

– Вы разве ничего не слышали?

– Нет, а что я должен был слышать? – В глазах Алтуфьева Фома Фомич заметил страх.

– Мы нашли то, что искали… Я думал, вам известно, а вы, судя по вашему взгляду, не в курсе…

– Надеюсь, вы, в конце концов, скажете мне, что произошло!

– Мы нашли труп Семенова и Новоароновского! Кстати, вы слыхали о таком?

– Новоароновский, Новоароновский… Кто это?

– Вы о нем не слышали?

– Нет!

– Странно, ведь это он ездил вместе с Протасовым в Европу, помогал искать игрушку…

– Ах, вот вы о ком, об этом еврее. Да, я слышал о нем, конечно, просто фамилию запамятовал…

– Вы разве его не допрашивали?

– Нет, а зачем, что он мог мне рассказать?

– Не знаю… – пожал плечами полковник. – Но мы, кажется, отвлеклись. Возвращаюсь к событиям прошедшей ночи… Но прежде хочу сказать: после того, как вы вчера посетили дом Протасовых…

– Я, дом Протасовых? Господин полковник, вы что-то путаете!

– Разве? А мне казалось, после беседы со мной вы поехали туда. Правда, я не знаю зачем…

– Да я не ездил вчера к Протасовым! – уже со злостью в голосе выкрикнул следователь и положил сжатые в кулаки руки на стол. Было не совсем понятно зачем – если для устрашения начальника сыскной, то это было лишним. Маленькие, белые, в точках конопушек кулачки Алтуфьева едва ли могли кого-то напугать.

– Хорошо, вы не ездили туда, – начальник сыскной соглашался, сегодня он был щедр как никогда, – да сейчас, собственно, и не в этом дело. После того как мы, приняв какого-то совершенно стороннего человека за вас, обложили дом Протасовых… А я ведь знаю, что вы сейчас думаете…