— Но у меня всегда найдется типи для таких гостей, как вы. И чтобы показать, что я — команч.

— Команчи нападали на тебя, брат?

— Нет, Странник. Они сразу видят типи. Но иногда на меня нападают другие индейцы. Можете как-нибудь съездить со мной на охоту, если захотите.

— А на кого ты охотишься?

— На апачей.

— А я-то думала, чьи это скальпы висят над типи, — сказала Надуа.

Пока Странник со своим отрядом разбивал лагерь неподалеку от ранчо, к дому, покидая укрытия, потихоньку начали стекаться мексиканцы, называвшие Медвежонка хозяином. Они стояли вокруг и глазели, как забивают и жарят быка, а потом присоединились к трапезе.

— Медвежонок, — спросила Надуа за едой, — откуда у тебя все это? Ты убил тех, кто жил здесь раньше?

— Нет, сестра. — Он попытался подобрать слово «купил», но не сумел. — Я выменял его на мешок желтого металла, который скопил мой дед. Он отдал его мне перед смертью.

— Почему ты не вернулся к нам?

Ответ на этот вопрос дался Медвежонку с трудом.

— Я не мог, сестра. Я изменился. Народ изменился. Мне с Маленькой Ручкой лучше здесь. Я скучаю по жизни среди Народа. Но здесь я — вождь. Все это принадлежит мне. — Взмахом широкой ладони он показал в сторону сотни миль бурой долины и лиловых зубцов гор, отделявших ее от ярко-голубого неба. — Я могу поступать как мне вздумается. Наверное, мне даже не обязательно было давать мексиканским… — он снова попытался подобрать слово: властям? чиновникам? политикам? — …вождям ничего в обмен на эти земли. Они никому не были нужны и пустовали десятилетиями. Мы с Маленькой Ручкой восстанавливаем все потихоньку. Мексиканцы боятся команчей и апачей, поэтому они все и уехали. Но теперь они возвращаются, чтобы работать на меня.

Он знал, что работа на кого-то другого была не из тех вещей, которые команчам было легко понять. Они бы никогда не стали слушать другого человека, покорно склонив голову и теребя в руках шляпу, предлагая себя практически в рабство в обмен на защиту и средства к существованию. И уж точно им было не понять, как сильно зависели эти мексиканцы от своего странного молчаливого хозяина, носившего орлиное перо, заткнутое за кожаную ленту видавшей виды соломенной шляпы. Человека, чаще спавшего в палатке во дворе собственного ранчо, чем в доме. Но каким бы странным ни был Медвежонок, вакеро видели в нем человека, который справится с любым врагом.

Более века фермеры и скотоводы Северной Мексики подвергались постоянным нападениям команчей и апачей. Даже теперь выйти за пределы дворика ранчо было все равно что оказаться в зоне боевых действий. Это была ничья земля, в которой не существовало такого понятия, как милосердие, и где человек мог быть подвергнут мучениям и пыткам, попав в руки врага. Пастухи покидали ранчо только большими отрядами. Каждый из них был увешан патронташами, пистолетами, ружьями и огромными и острыми как бритва мачете, а еще свернутыми одеялами, длинными арканами и большими флягами, сделанными из тыквы. Но Эль-Патрон, Хозяин, нередко выезжал один. И иногда он возвращался с ужасным черным скальпом апача, свисавшим со ствола винтовки, которую он возил, упирая прикладом в бедро. Увидев такой скальп, развевающийся на ветру и напоминающий конский хвост, его люди начинали радостно кричать.