— Маленькая Ручка! Это Надуа, Странник и Волчья Тропа!

Следом за ним выскочила невысокая босая женщина, одетая в белую блузку и длинную ярко-красную хлопковую юбку. Когда Надуа спешилась, Медвежонок едва не задушил ее в порывистых объятиях. Подхватив ее на руки, он закружил сестру с такой силой, что с ее ноги слетел мокасин. Еле дыша, она прохрипела:

— Медвежонок... У меня сейчас печень через горло выйдет и глаза вылетят. Отпусти!

Поставив ее на землю, он обернулся к Волчьей Тропе и Страннику. Пока все они с радостными криками хлопали друг друга по плечам, Надуа поправила платье и проверила, не Сломалось ли что-нибудь во многочисленных мешочках, висевших у нее на поясе. Она обняла Маленькую Ручку, скромно стоявшую рядом, и они все отправились к ранчо. Надуа не была в добротно построенном здании уже пятнадцать лет. Она чувствовала себя неловко в толстых массивных стенах, словно отсекавших ее от окружающего мира.

Надуа быстро прошла через главную комнату в открытый дворик и села на каменную скамью возле небольшого круглого фонтана в центре двора. Благодаря источнику вода в нем была прохладная. Болтая рукой в воде, Надуа принялась оглядываться по сторонам и изучать владения Медвежонка.

Открытый коридор с комнатами по обеим сторонам окружал дворик со всех четырех сторон. В каждую комнату вела массивная дверь, но ни одна не была закрыта. Некоторые комнаты, судя по всему, служили спальнями. В них лежали груды бизоньих шкур и даже парочка матрасов. На полу вместо ковров были расстелены волчьи и медвежьи шкуры.

Одна из кладовых оказалась почти полностью забита вяленым мясом и огромными бурдюками из бычьих желудков, заполненными топленым жиром. Другая комната от стенки до стенки была завалена кукурузой, початки которой, перевалившись через невысокий барьер, защищавший запасы от свиней, рассыпались по коридору.

— Patron, que haces tu con esos indios bravos? — бросилась к Медвежонку крошечная мексиканка, смуглая и вся в морщинах.

Тот ответил ей по-испански, и женщина убежала.

— Она спрашивала, что я делаю в компании диких индейцев. Я сказал, что мой дом — их дом, и что она должна сказать пастухам, чтобы те забили для вас бычка. Вы можете оставаться здесь, сколько вашей душе угодно.

— Я смогу здесь задержаться подольше, если окажусь снаружи, Медвежонок. — Надуа больше не могла выносить чувства, будто оказалась в западне.

— Моему мужу тоже больше нравится снаружи, — сказала Маленькая Ручка. — Но теперь он спит внутри хотя бы в холодную погоду, что бывает не так и часто.