— Мы купим новый. Не думаю, что она хотела тебе навредить.
— Я тоже так не думаю, раз уж она снова стала прежней молчуньей. Да и кувшин — это пустяки. Это всего лишь вещь. Но она перепугала меня до смерти. Она такая хорошая помощница, так ухаживает за ребенком. И я привыкла к дикому выражению ее глаз — она не имеет в виду ничего плохого. А еще я взяла остатки ее индейской одежды и закопала ее. Хватит уже и того, что она сидит, завернувшись в одеяло, словно скво. Мне не важно, что думают соседи, но я устала от людей, которые приходят просто поглазеть, как будто это какое-то шоу уродов, бродячий цирк. А она ведет себя так, будто и не замечает их!
— Думаю, она и в самом деле их не замечает, матушка.
Большой Лук сразу же заметил перемену во взгляде Странника. Он спросил об этом Хромую Лошадь, ехавшего рядом.
— Нет, — ответил Хромая Лошадь. — Гнев его не оставляет. Смех исчез. Я не видел и не слышал его смеющимся с тех самых пор, как почти два года назад белые забрали его женщину.
— Есть и другие женщины. Я готов поделиться любой из моих.
— Для него других женщин не существует. У него никого не было с тех пор. Он даже говорить об этом отказывается. Но что-то похожее на радость я впервые заметил в его взгляде после твоего предложения совершить этот налет.
— Я так и знал, что нападение на лагерь Пласидо его заинтересует. Шауни и кэддо правы: пора объединить силы и бороться с белыми и их союзниками. А тонкава стало просто отыскать с тех пор, как они перебрались в резервацию.
Отряд шел по холмистой равнине. Трава колыхалась вокруг ног коней. Насколько хватало плаз, вокруг не было ничего, кроме травы. Они двигались вдоль реки Уошита на Территорию Оклахома, где поселился Пласидо.
Странник дал команду остановиться, чтобы осмотреть обрушившуюся хижину. Дом был построен на склоне холма, служившем заодно и задней стеной. Другие три стены были сложены из двух рядов больших торфяных кирпичей. Трава и цветы густым ковром покрывали обвалившуюся крышу. Жилище было уже давно заброшено. Покосившаяся парусиновая дверь все еще болталась на сломанной жерди, служившей притолокой. Кто-то вывел углем на грязной серой парусине:
Куана нырнул в дом и осмотрелся. Со стропил свисали потрепанные и запыленные полосы мешковины. Ткань была натянута, чтобы грязь меньше осыпалась внутрь дома. В углу валялся старый соломенный матрас. Большую часть соломы из него уже растащили по своим гнездам мыши и крысы. На полу он нашел сломанный трехногий табурет и ржавую форму для изготовления свечей. В воздухе сильно пахло пылью, пометом и дохлыми насекомыми. Куана с облегчением выбрался наружу и снова вскочил на коня.