Члены совета обсуждали потери. Положение было отчаянное. Их ожидала худшая часть зимы, коварная и безжалостная, будто сова в засаде над мышиной норой. В ближайшие месяцы жить станет труднее.

— Предлагаю идти на Столбовую равнину, — сказал Глубокая Вода. — Там мы сможем отыскать племя отца Странника или другие группы нокони. Они помогут нам и одолжат коней для охоты.

— Ни у кого нет коней, подходящих для охоты, — сказал Странник.

— Тогда мы должны отправиться к ближайшим поселениям и угнать лошадей у них. Они заготавливали корм, чтобы их лошадям было чем питаться зимой.

— Идите куда хотите, — сказал Странник. — Я пойду своим путем.

— На восток? — спросил Хромая Лошадь.

— Да.

Повисло молчание. Хромой Лошади говорить об этом было трудно, но все-таки проще, чем другим воинам — многие были моложе Странника и не так хорошо его знали.

— Посмотри вокруг, Странник. Это — твой народ. Они покинули свои племена, чтобы следовать за тобой. Они ушли, потому что восхищаются тобой. Они верят в твою силу, в твою магию. Они теперь нокони — странники. Ты сделал их не менее уважаемыми, чем квахади. Теперь ты им нужен. Ты не можешь покинуть их.

— Есть и другие вожди.

— Нет. Вождей осталось мало, а таких, как ты, не осталось вовсе. Среди молодежи — точно. Если ты уйдешь, эти люди сдадутся и умрут. Твоя магия сильна. Она сможет провести нас через эти испытания. Без нее их ждет только новая скорбь.

— Моя магия не защитила нас. Она не защитила даже мою собственную семью. — В его голосе звучала горечь. — Жаль, что меня не было там, когда напали техасцы.

— Ты пойдешь с нами?

Странник смотрел в огонь неподвижным взглядом, но Хромая Лошадь видел, какая буря бушует под маской невозмутимости.

— Странник, когда наши люди придут в себя, когда дети перестанут плакать от голода, терзающего их животы, когда мужчины перестанут стыдиться того, что их семьи голодают, я пойду искать ее вместе с тобой.

— Ты просишь меня сделать выбор между моей женщиной и моим народом…

— Да.

Никто больше не проронил ни слова, будто они вдвоем были наедине. Наконец, Странник тихо сказал:

— Я думал, что у меня уже более чем достаточно причин ненавидеть белых. Но все те причины, взятые вместе, не сравнятся с этой.