Тетя Бесс пыталась требовать, чтобы Надуа говорила с девочкой по-английски, но та в ответ лишь молча смотрела на нее с упрямым видом, и Бесс уступала. Так каждую ночь Надуа рассказывала дочери истории о Народе. Иногда воспоминания начинали душить ее, и тогда приходилось останавливаться.

Зимой она рассказывала сказки о Старом Койоте. Летом — о купании в реке и о детских играх или описывала поездки по равнинам на лошади, летевшей, словно ветер. А еще она рассказывала Цветочку об отце, которого та не знала. Надуа понимала, что для ребенка все рассказы звучат одинаково. Сказки были для нее так же реальны, как и рассказы матери о детстве. Отец был мифическим героем, вроде Старого Койота.

Надуа убрала длинные черные волосы с сухого лба Цветочка. Она почувствовала ладонью жар. Тетя Бесс вызвала для нее белого доктора. Тот осмотрел ее горло, заглянул под веки, а потом ушел, покачав головой. В его глазах Надуа прочитала бессилие.

Надуа сделала для дочери все, что смогла. Но ее сумка с целебными кореньями и травами исчезла. Ей позволили собрать лишь некоторые травы, известные белым, а многие из тех, которыми пользовалась Знахарка, в этих местах и вовсе не росли. Силы ее тоже оставили. С течением времени Надуа чувствовала, как они иссякают, словно река в засуху. Духи избегали этих мест, где земля была искалечена плугами, деревья вырублены, а пни сожжены.

Наконец Цветочек впервые за два дня уснула. Надуа прижала ее покрепче и пожелала ей выздоровления. Через два слоя ткани она чувствовала жар ее тела. Рука начала неметь, но она не решалась пошевелиться, боясь, что дочь проснется и снова будет страдать от боли.

Паркеры, казалось, все понимали. Они задули те свечи, которые не унесли с собой, и тихо разошлись по спальням. Миссис Паркер вернулась с одеялом и осторожно укрыла Надуа и ее дочь. Надуа взглянула на нее, в ее глазах стояли слезы.

— Бедная малышка… У тебя ведь, кроме нее, никого нет? — пробормотала миссис Паркер, погладила Надуа по голове и положила прохладную ладонь на горячечный лоб девочки. — Бедная заблудшая душа…

Она отправилась спать, шелестя длинной юбкой по дощатому полу. Ее свеча отбрасывала огромные колышущиеся тени. После ее ухода остался только огонь в очаге, теплый, мерцающий и успокаивающий своим потрескиванием. Надуа начала клевать носом и вскоре уснула.

Она проснулась внезапно и поняла, что что-то не так. Тело Цветочка было холодным. Надуа лихорадочно принялась прощупывать сердцебиение девочки. Она слегка встряхнула ее, пытаясь разбудить, но душа малышки покинула тело, пока мать спала. Она отправилась в долгое путешествие в полном одиночестве. Тело ее скоро окоченеет.