— Мы не можем противостоять переменам, сынок. Даже твой отец говорил, что за время жизни человека все изменяется. Нельзя убить перемены так же, как убивают гризли или юта.

— Ничто не могло изменить моего отца. Он никогда не отдал бы землю, которую мы любим!

— Мы ничего не отдаем. Нельзя отдать землю. Черные значки на бумаге не значат ничего. Белые дают обещания, и мы даем обещания. Они свои никогда не выполняют. Так с чего нам выполнять свои? Одеяла, которые они пообещали нам два года назад, оказались такими хлипкими, что разваливались под нашими седлами. Мы даже не стали возвращаться за остальными. А большую часть обещанного и вовсе до нас не довозят. Но здесь они раздают подарки. У них есть седла и уздечки, сахар и кофе, табак и краска и множество прочих вещей.

— Но только не оружие и боеприпасы, — напомнил Куана.

— Нет. Это нам придется добывать самим или покупать у Хо-сея и его людей…

Хромая Лошадь согнулся в приступе кашля, терзавшего его изнутри. Сплюнув, он увидел капельки крови. В то утро он заметил их впервые. «Да, старость — молчаливый враг, — подумал он, изучая красные пятнышки. — Подкралась ко мне, точно паук к добыче, и завесила мне глаза паутиной».

Но взамен возраст наделил его четким внутренним зрением. Он знал, каким будет будущее. Он видел, на что способны белые. Он жалел о тех временах, когда был так же ослеплен оптимизмом и высокомерием юности, как сын его любимого друга. В молодости жизнь была намного проще и полна перспектив.

К группе воинов, сидевших вместе с Куаной и Хромой Лошадью, подошел высокий, худой, чуть сутулящийся человек. Филип Мак-Каскер был официальным переводчиком на переговорах. Его любили и уважали все племена. Он был вторым мужем Ласки, дочери Ищущей Добра. Он женился на ней после того, как ее первый муж погиб на охоте. Он понимал Народ так, как мало кто из белых.

Он сел рядом с Куаной и принял переданную ему трубку. Густые вислые усы обвили мундштук. Сделав затяжку, он передал трубку дальше. Филип Мак-Каскер вежливо осведомился у каждого о семье, обсудил погоду и похвалил новые винтовки «Ремингтон» с качающимся затвором, которые стали появляться на фронтире. Потом он тихо шепнул Куане:

— Можем поговорить наедине?

Куана кивнул и встал. Вместе они поднялись на заросший травой холм, возвышавшийся над огромным лагерем.

— О чем ты хотел поговорить, Ма-кас-ка?

— У меня вести о твоей матери.

— Она жива? — Куана схватил Мак-Каскера за руку, словно собираясь вытрясти информацию из него.

— Нет, брат, — ответил Мак-Каскер. — Мои вести ранят острее ножа. Я не хочу вонзать их в сердце брата, но должен.