Когда они достигли края огромной равнины, острие клина развернулось и понеслось по кругу. Всадники отделялись от него ровными рядами, пока не образовали пять концентрических колец, каждое из которых неслось во всю прыть. Огромные кольца двинулись в сторону белых, смещаясь к ним по мере того, как ближайшие к солдатам всадники описывали все более широкие дуги, а дальние — подходили все ближе.

Примерно в полусотне ярдов от колонны настороженных солдат колесо вдруг остановилось так же резко, как и пришло в движение. Раздался дикий переливистый клич нескольких тысяч глоток. Черный Котел от шайенов, Сатанта от кайова, Десять Медведей от команчей-ямпарика и Хромая Лошадь от дерт-санау-юка медленно выехали вперед. Каждый из них сопровождал к колесу по паре уполномоченных.

Воины расступились, открыв аккуратный проход через пять кругов. Вожди вели уполномоченных между рядами воинов в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом перьев на щитах и копьях да перезвоном колокольчиков на рубашках и леггинах. В центре их ожидал молодой воин с изысканно украшенной трехфутовой трубкой, чаша которой была изготовлена из гладкого полированного красного катлинита. Он осторожно держал трубку на вытянутых руках. Покрытый резьбой мундштук был украшен пучками орлиных перьев, полосками белого горностаевого меха и подвеской, искусно расшитой бисером. После церемонии курения трубки начались переговоры.

Куана остался с квахади, отказавшимися от участия в переговорах. В конце каждого дня, за ужином из жареного мяса, мула Большой Лук докладывал о ходе переговоров. Свет костров мерцал на темных холмах и был виден на многие мили во всех направлениях. Ночной воздух холодил кожу, словно черный атлас. Издалека доносился приглушенный шум многолюдного лагеря. До усыпанного звездами неба, казалось, можно было достать рукой.

— Как идут переговоры? Чего требуют белые? — спросил Куана.

— Как всегда. Мы должны пойти другим путем или будем страдать и умирать. Белые хотят помочь нам.

— Ну тут они хотя бы не врут. Они хотят нам помочь страдать и умирать, — вставил словечко Глубокая Вода.

Большой Лук терпеливо продолжил:

— Они говорят, что отведут часть лучших земель исключительно для нас, пока их все не разобрали белые поселенцы.

— Пусть только попробуют! — злобно бросил Бизонья Моча.

— Они оставят нам землю, на которой и нескольким семьям не прокормиться. — Имя Солнца из племени ямпарика, с годами округлившийся, но все еще отличавшийся могучим телосложением, обвел окружающих хмурым взглядом. — Я сказал им, что лучше останусь в прерии и буду жрать навоз, чем позволю запереть себя в резервации.