Однако время шло, а никто не появлялся. В подвале (именно в подвале; к такому выводу Саша пришел потому, что пришлось спускаться по ступенькам; он даже сосчитал их — целых шесть) становилось все более душно и жарко.

«Господи, не хотят же они меня сварить паром? — мелькнула в голове у Климова страшная догадка. — Как готы свою королеву Амалазунту?»

Нет, так умирать ему не хотелось.

Так вот что такое настоящая жажда? Теперь Климов это понял. Вернее, нет, разве можно понять такое? Когда внутри тебя все горит. Кровь расплавленным свинцом наполняет жилы, а тело превращается в бесформенную массу, неспособную двигаться.

— Воды. — Климов шевелит растрескавшимися, как земля в пустыне, губами. — Во-та… — повторяет он, не слыша себя, не понимая, действительно ли он произносит слова или они просто звучат у него в мозгу. Вода? Даже не это слово слышится ему. Саше кажется, что он произносит имя древнего бога германцев — Вотана. Может ли быть такое? — Вотан, Вотан, Вотан, Во-тан, — повторяет он снова и снова. — Во… тан.

Сашины глаза закрыты, он не видит стен помещения, в котором находится, не понимает, что лежит прикованный к трубе и прислоненный спиной к деревянной стене. Ему хочется пить. Воды, воды, воды.

— Вотан, Вотан, Вотан, — пульсирует жилка на виске.

— Вотан, Вотан, Вотан, — молотом бухает в голове.

Подвал наполняется удушливым туманом.

Пустили какой-то газ? Ну и пусть… Нет, никаких признаков удушья Климов не ощущает. Только огонь во всех членах, точно он, Климов, — вулкан, в недрах которого бурлит готовая вырваться наружу магма.

Внезапно вокруг становится прохладнее, легкий ветерок приятно гладит слипшиеся от пота волосы, ласкает лицо. Нет ничего лучше солоноватого морского ветерка. Даже пить почему-то уже больше не хочется. Саша открывает глаза. У ног его журчит выбивающийся из скалы ключ. Откуда здесь скалы и ключи? Впрочем… Александр видит, что он уже не в ненавистном подвале, а где-то на берегу сурового холодного моря: с высоты хорошо видна гладкая поверхность фиорда. У самого берега стоит гребное судно с мачтой, парус убран. Кажется, что корабль ждет кого-то. Саша чувствует на себе чей-то взгляд. Он поворачивает голову. Из-под низко надвинутого на лоб остроконечного шлема на Александра грозно взирает седой широкоплечий, высокий старик, с длинной и такой же седой, как выбивающиеся из-под шлема волосы, бородой, покрывающей окольчуженную грудь и живот. Плетение брони опускается низко, почти до самых колен. Обут могучий незнакомец в сапоги из шкур, снятых с задних ног вола. Копыта животного служат человеку каблуками. Непонятно, высоки или нет эти диковинные сапоги, — ноги старика от щиколоток до колен скрывают белые тюленьи краги. Воин стоит, опираясь обеими руками на эфес длинного прямого меча.