Чесноков положил массивную ладонь на стол, да так, что стаканы подпрыгнули.

– Я, помню, допрашивали мы одного дипломата, так оказывается, на это легче разрешение пробить. Надо же так пристроиться этому Наумову, что власти над ним нет.

– Он не пристроился, он действительно болен. И он весь во власти врачей. Они могут вылечить, а могут изуродовать психику до конца.

– Ты мне только без всяких заумностей объясни, почему нельзя применить гипноз?

– Последствия непредсказуемы, возможны различные формы нарушения сознания, вплоть до комы. За несколько дней до процедуры нужно отменить нейролептики, то есть приостановить курс, тогда теряется смысл во всем предыдущем лечении. Возможно, придется проходить все мучения заново. Тебе его не жалко?

– Кого? – теперь Чесноков сам взялся разливать.

– Этого молодого пацана?

– Слушай, Игорь, и загибай пальцы. Труп Васютина и водителя, четыре трупа на Матырском в затопленной машине Борисова, сам Борисов. У меня только одни трупы и мистика, которая это всё окружает. Что ты мне прикажешь делать? И, как я предполагаю, Наумов сам не такой уж невинный пацан, от него так и пахнет кровью. И скажи мне, возможно, такое, что ничего с ним не случится после гипноза?

– Возможно.

– Ну, тогда давай за это и выпьем.

Глаза Чеснокова были наполнены стремлением.

***

Весь космос и вся оккультная сила планеты повернулись к заместителю по тылу задницей, надолго спрятав свое могучее лицо, на милость которого от всегда так надеялся. Карма его переживала полосу невезений, и каждый день приносила на блюдце неприятную мистику. Влияние злых сил он почувствовал сразу, кто-то злой на планете желал ему чего-то недоброго. Он стал путаться в собственных вещах, документах, и даже любимые книги, которые всегда ему помогали своей правильной, как он считал, философией и которые он всё время перечитывал, сбивали его с мысли. Понемногу разобравшись в своих вещах, он вроде бы восстановил ауру, направив флюиды в нужное русло, но зло всё равно подобралось, причем в самое незащищённое место, где его совсем не ждали. Когда, наконец, заговоры и боевые молитвы не стали помогать, пришлось принять решение обратиться к врачу. Оглядываясь по сторонам, избегая людей, он выбирал момент почесать свою пятую точку, доводя, тем самым, её до жуткого покраснения. Даже врач был напуган, увидев такую картину.

– Вам, уважаемый, нужно пройти обследование, сдав все анализы. Как у вас с половой жизнью, имеете случайные связи?

– Как вы могли подумать? – напугался Сопельфельд.

Здесь явно не обошлось без чёрных сил, потому что как ещё в городе с населением больше половины миллиона человек можно было, выходя из венерологии, наткнуться на подругу жены. Мало того, что теперь, после бакпосева, ходить по малой нужде было очень больно, так ещё дома его ждали ежедневные скандалы с битьём тарелок. Вроде бы чёрная полоса начала как будто бы белеть – анализы ничего не показали, так врач посадила его на жуткую диету, запретив всё в жизни самое вкусное и надавав кучу таблеток и мазей. Жена всё равно была полна неверием, мерзкая мазь прилипала с болью и всё равно не помогала. Дни протекали один гаже другого. Утром машина, уж точно из-за злых сил, не завелась, и Сапельфельд, почёсываясь, уже не стесняясь людей, поехал в набитом транспорте на работу. Кроме жуткого ощущения в теле, да ещё отвыкшего от автобусов, его прижали, и какой-то мерзкий голос, похожий на капитана Флинта, пробормотал ему в затылок: