Она загибала пальцы и негромко рассуждала.

– Диана. Неприятная, хоть и красивая. Странная, вечно что-то недоговаривает… совершенно без чувства такта. Но ее стиль – подначивать и высмеивать, а не бить. Вряд ли у платиновой блондинки может быть что-то общее с немолодым историком с его монограммами. Но… она мне все равно не нравится. Оставим в списке.

Галина. Нервная, язвительная… но у таких все наверху. Хладнокровное убийство в открытую – я бы поверила, но здесь скорее всего был яд, раз никаких признаков на теле первоначально не заметили и лишь потом стало понятно, что это убийство…

Следующий – конечно, Леонид Феофанович. Хоть его и нет здесь, ощущение, что он с нами ежеминутно. Да, бабник, но убийца?.. Слишком богат, чтобы замараться. И где олигарх, а где историк? Никакой связи. Она поерзала в кресле и вздохнула.

– Мирон… – Эва немного замялась, – два года все-таки рядом, но почему тогда у меня ощущение, что он что-то скрывает и чего-то боится? Хотя нет, не он. Если бы не ураган, нас бы здесь вообще не было бы. Он не мог спланировать это заранее. А за пару дней так невзлюбить человека, чтобы убить, – тоже невозможно. К тому же он идеальный работник. И человек хороший.

– Арно… – она усмехнулась без радости, – это вообще… даже думать глупо.

В библиотеке стояла такая тишина, что она слышала собственное дыхание. Эва откинулась на спинку кресла, глядя в сторону витражей с изображением святых.

– Вас послушать, они тут все словно с витражей сошли, – откликнулся чей-то голос из-за соседней спинки кресла.

Эва вздрогнула, и, цепляясь за подлокотники, вскочила на ноги. По телу пробежала дрожь. Она медленно обошла высокое кресло и уперлась взглядом в невозмутимое лицо Федора. Он улыбнулся:

– Опасная привычка – размышлять вслух.

– У каждого свои особенности. Но приличные люди не подслушивают, а дают как-то понять, что ты в комнате не один.

– Простите, не удержался. Очень интересно было послушать как вы всех оправдываете. Хорошо, что вы не пошли в следователи.

Эва почувствовала, как гнев поднимается к самым ключицам и поджала губы.

– Присаживайтесь, – Федор, не меняя своего положения в утопающей глубине бархата, указал ей на кресло напротив:

– Будем размышлять вместе.

– Спасибо, я постою, – отрезала она.

– Как хотите, – он пожал плечами, но взгляд не отвел. – Только имейте в виду, что стоя думать неудобно. Хотите я помогу вам с этим допросом?

– У меня не допрос, а размышления.

– А по-моему, вы сами себя сейчас допрашиваете. И в этом вы куда жестче, чем если бы были с любым другим.

– Интересная теория, – Эва скрестила руки. – И зачем же это мне по вашему мнению?

– Потому что внутренне вы сами знаете: иногда правда – это то, что вы себе уже сказали, но еще не признали.

Она прищурилась.

– Вы пытаетесь меня вывести на что-то конкретное? Или мысль о возможной виновности Дианы задела за живое?

– Я просто слушаю, – рассмеялся Федор. – И вижу, что одна из ваших «мыслей» уже отбрасывает слишком длинную тень.

– Даже если так, вам-то какое дело?

– Мне? – он снова стал более собранным, но все же усмехнулся уголком губ. – Я хочу понять, что здесь на самом деле произошло. И кто в этом замке опаснее, чем кажется.

Эва медленно опустилась в кресло напротив него. Мягкий свет торшера оставлял его в полутени, но черты лица были хорошо видны. Эва заметила напряженную жилку на его виске и чуть нахмуренные брови.

– И вы, конечно, уже знаете, кто это.

– Нет. Но я знаю, что в вашей версии вы кого-то исключили слишком рано. И это может стоить вам гораздо дороже, чем вы думаете. Польщен, что я должен быть где-то в самом конце подозреваемых. Или наоборот, оставили самое главное на десерт?

Он говорил спокойно, без нажима, но каждое слово будто касалось открытой раны. Эва отвернулась к витражу, но в висках уже пульсировала мысль: откуда он знает, что я колебалась? И все же, несмотря на его жесткость, в голосе слышалась странная интонация – не только подозрение, но и скрытая готовность встать на ее сторону, если опасность окажется ближе, чем кажется. Она постучала пальцами по краям кресла и снова повернулась к нему:

– А что, если так вы просто пытаетесь у меня выведать, что именно я поняла за ужином?

– Вы быстро сообразили.Так я не первый уже? Уверяю, до завтрашнего утра, каждый из присутствующих попробует вытянуть это у вас.

– Почему?

– Потому что каждый что-то скрывает. И для кого-то то, что вы поняли… может казаться опаснее, чем вы думаете.

Глава 23. Навязанная соседка

Глава 23. Навязанная соседка

Эва возвращалась по коридору к себе гораздо более спокойная. Разговор с Федором странным образом заставил посмотреть заново на все события, но при этом не напугал. Когда она открыла дверь своей комнаты, внутри горел свет.

В кресле, словно у себя дома, развалилась Диана. На коленях у нее лежал открытый журнал мод, а рядом на столике стоял бокал вина.

– О, наконец-то, – Диана даже не подняла на нее глаз. – Я уже подумала, куда ты пропала. Думала, вдруг лев сожрал. – ее смех над собственной шуткой заполнил комнату, которая еще вчера Эве нравилась.

Она шагнула вглубь комнаты, и взгляд мгновенно зацепился за туалетный столик. Кремы стояли в другом порядке, чем утром, а крышка одной баночки была не до конца закручена. Внутри поднялась холодная волна раздражения.

– Я не просила тебя «прибираться», – произнесла Эва ровно, но губы уже начали неметь от сдерживаемой злости.

Диана изогнула бровь, медленно допила вино и поставила бокал прямо на полированный столик рядом с кремами.

– Расслабься, дорогуша. Ты же не из тех, кто устраивает сцену из-за пустяков? Спокойнее, а то станешь похожа на Галину. Мы теперь с тобой соседки поневоле. – Диана откинулась на спинку и улыбнулась так, будто сделала великое одолжение.

– Значит, соседки, – повторила Эва, опускаясь на край кровати. Еще утром две кровати были сдвинуты, а теперь комнату переоборудовали для двух гостей. – Хорошо, соседка. Тогда запомни одно правило: мои вещи – не твои вещи.

– Ты всегда такая… собственница? – Диана лениво пролистнула журнал, но уголки губ дрогнули. – Или это из-за того, что ты боишься, что кто-то узнает о тебе лишнее?

Эва прищурилась.

– Например?

– Ну… – протянула Диана, – у каждой женщины есть маленькие секреты. А я, между прочим, очень наблюдательная.

Молчание между ними натянулось, как струна. Эва поняла, что Диана уже начала свою игру.

– Наблюдательная, значит? – Эва чуть усмехнулась. – И что ты тут нанаблюдала? Уже составила обо мне досье?

– Начала, – без тени смущения ответила Диана. – Но не все так очевидно, как хотелось бы. Ты слишком много контролируешь. А люди, которые все контролируют, обычно больше всего боятся, что кто-то сорвет с них маску.

– И ты думаешь, это будешь ты? – голос Эвы стал ледяным.

– Не думаю. Знаю, – Диана улыбнулась с напускной добротой и, отложив журнал, взяла бокал. – Но не сегодня. Сегодня я просто твоя соседка.

– Тогда давай начнем с простого, – Эва встала и забрала бокал из ее руки, поставив его на поднос. – Не трогай мои вещи. И все будет хорошо. И не пей в комнате, не люблю запах спиртного.

– Ты бываешь такой серьезной, Эва… Это мило. Но поверь, мужчины не любят серьезность. Они предпочитают легких женщин.

Эва еле сдержалась чтобы не ответить, а Диана вальяжно закинула ногу на ногу, повернулась в кресле вокруг оси и закатав рукав, изящно расстегнула браслет. Она небрежно бросила его на столик и браслет, звякнув, словно случайно лег рядом с вещами Эвы.

Секунду она смотрела на него, как на что-то опасное. Холодная догадка, стремительная и острая, пронзила сознание. Картинка из недавнего разговора врезалась в память – фото, браслет на чужой руке, взгляд Галины, застывший в каменной ненависти.

Эва отодвинула крем чуть в сторону, как бы невзначай, но так, чтобы браслет перестал касаться ее вещей.

– Не прикасайся к моим вещам, я сказала! – В ее голосе зазвенела сталь.

Диана усмехнулась и снова откинулась на спинку кресла:

– Смотрю, тебе не нравятся мои украшения. А я не жадная, если хочешь, дам примерить, – она отпила еще глоток и расхохоталась:

– Ой, забыла, у тебя же точно такой же есть.

– Откуда у тебя этот браслет?

– Ну все, началось. Ты становишься похожей на Галину.

– Говори! – глаза Эвы непривычно блестели. Диана удивленно кивнула и снова потянулась за бокалом, будто у них шел самый обычный разговор:

– Подарок. Зачем тебе знать?

– От кого?

– Какая разница? – Диана наклонила голову, и в ее взгляде сверкнула издевка. – Иногда лучше не знать, Эва. Ну, правда. Особенно, если ты не готова к ответу.

– Я готова, – вырвалось у нее раньше, чем она успела подумать. Голос прозвучал тише, но в нем было что-то такое, что заставило Диану замереть на секунду.

– Это мы еще проверим, – сказала она и так медленно надела браслет обратно, будто закрепляла на запястье не украшение, а клятву. – Не то чтобы я тебе не доверяла… или думала, что он может здесь пропасть, – уголки губ Дианы тронула ленивая усмешка, – но браслет мне дорог, как память о мужчине, который его подарил. Гораздо приятнее засыпать с ним на руке… и знать, что он, возможно, в этот же момент тоже думает обо мне. Спокойной ночи, соседка.

И она, скинув халат, скользнула под одеяло в кровати, стоявшей у окна.