Вольфе встретился глазами с пленником, но обратился к детективу, даже не поворачивая головы:

— Нет. Думаю, это не так.

Сол знал, что никакого второго суда не будет. Судя по выражению лица местного властителя закона, он понял, что Вольфе тоже это знает.

Лебланк устроил целое представление, придвигая одну из тюремных узких коек к камере Сола. Мрачный Вольфе достал для себя и Лебланка несколько ломтей соленой оленины и прозрачную жидкость, которую назвал просто «домашняя выгонка», протягивая Лебланку жестяной стаканчик.

— Ну, малыш, — поев, обратился Лебланк к Вольфе, — пришло время показать тебе, как надо работать.

Засунув металлический поднос с едой под металлическую заслонку в изножье двери в камеру Сола, Вольфе ничего не ответил. Просто стоял, не шевелясь, возле камеры, пока Сол забирал поднос.

Глаза Вольфе были опущены к подносу. Сол тоже посмотрел туда. Там стоял жестяной стакан с водой. Тонкий ломтик оленины, в основном жилы, судя по виду. Железная ложка. Ни вилки. Ни ножа. Надо думать, потому, что и то и другое можно было считать оружием.

Но под полями тарелки лежали два длинных тонких гвоздя, один из которых был слегка загнут на конце.

Взгляд Сола метнулся к глазам Вольфе, но тот, взглянув на него лишь на секунду, уже отворачивался.

— Иди к черту спать, Катафальмо, — сказал Вольфе. — Видит бог, это не помешает перед твоим путешествием.

Сол не стал есть. Но заставил себя проглотить воду. И заставил себя лечь на свою койку и натянуть до подбородка грубое шерстяное одеяло. И пролежать так. Несколько часов.

Конечно, гвозди могли быть ловушкой, частью плана Вольфе, чтобы показать, что местный блюститель закона может поймать пленника при попытке к бегству. Но это был единственный шанс Сола — так что им стоило воспользоваться, даже если он рискует получить пулю в спину.

Он дождался, пока камеру не осветил лунный свет. Храп Лебланка то гремел, то затихал.

Сол не много знал про замки́, хотя однажды, много лет назад, он и вскрыл один, на сундуке, принадлежащем профессору из Оксфорда, который остановился в пансионе. Тогда Солом руководила старая кухарка пансиона, которая в молодости явно вела другую жизнь. Она подсказывала шепотом ему на ухо, куда втыкать и как поворачивать ледокол и тонкий разделочный нож, которые принесла ему из кухни. Профессор, потерявший свои очки и ключи от сундука в первый же день, дал им обоим в награду по полкроны.

Теперь Сол осторожно взялся за гвозди. Нельзя, чтобы они звякали внутри замка. Вот уже полчаса, как он тыкал и вертел ими, используя прямой как упор и осторожно поворачивая согнутый. Его спина и шея ныли от напряжения. По лицу, несмотря на холод, идущий от каменных стен и пола, текли струи пота. Попытка за попыткой. И ничего.