Им удалось назначить экспертизу, вопреки противодействию со стороны прокуроров и капитана Уланова, – и во многом благодаря расположению судьи Костюченко, которая неожиданно одобрила экспертизу, и даже не возражала против приглашения экспертов со стороны защиты, которые близко были знакомы с Цитриным и Матвеевым. Но выбора у них, в общем, не было: нельзя найти театрального эксперта, который не был бы знаком с тем, чем занимаются в Шевченко, – это и в обвинении хорошо понимали. Фомин, по крайней мере, понимал.

А еще он понимал, что на кону новое уголовное дело, но на сей раз справедливое. Ему нужно только немного помочь.

Защита уже была на месте – это Фомин понял по усиленному движению в коридоре третьего этажа, – но вот то, как выглядело ознакомление с материалами дела, повергло его в шок.

В комнате было шесть человек: защитники Матвеева Муравицкая и Руцкой, Цитрин со своим адвокатом Долгушиным, Уланов и Сергеев. Но помимо людей, тут теснились несколько башен из картонных коробок, уставленные томами дел полки и еще разложенная на столе Уланова аппаратура неизвестного происхождения. Защитники постоянно толкались друг с другом, пытаясь фотографировать материалы дела, которые как раз и хранились в безразмерных картонных коробках.

– О, Алексей, заходите, – махнул рукой Уланов. – Поприсутствуете при следственном действии.

– Скорее, при следственном издевательстве! – возвысила голос Муравицкая. – Нам тут и так продышать нельзя, а на осмотр у нас осталось – да, полчаса. Как вы сами нам любезно и сообщили.

– Вся следственная группа должна присутствовать при следственном действии, – безразлично пожал плечами Уланов. – Ничего не знаю.

– Уланов, можно вас на пару слов? – поманил его пальцем Фомин и отступил в коридор. Он покурил пять минут назад, а курить опять уже очень хотелось.

– Вы опаздываете, Фомин, – Уланов остановился в метре от него и сложил руки на груди. В такой позе он был похож на палочника, который не нашел для себя ветки и обхватил сам себя. – Это не очень профессиональное поведение с вашей стороны.

Фомин воззрился на него, облизнул губы. Посчитал до десяти, прежде чем ответить, и старался отвечать без гнева.

– Это издевательство. Они имеют право в нормальных условиях отфотографировать дело. А вместо этого тут происходит… Что это за пиздец происходит, Уланов?!

– Суд определил срок ознакомления с материалами дела, – пожал плечами Уланов. – Срок короткий. Поэтому приходится вот так изворачиваться.

Фомина перекосило.

– Я понимаю, что он вам много наобещал. Но вы видели утренние новости?